— Совет хочет, чтобы ты стояла рядом со мной, когда я предстану перед отправляющимся на Лилею эшелоном.

Его слова прозвучали невыносимым для слуха и осознания контрастом с нашим последним разговором. Это не было требование, в котором бы звучала угроза. Это не была просьба, в которой в обмен на мое послушание сулились бы поблажки. Это была сухая констатация факта, пусть и высказанная в форме пожелания.

И в этих словах, в его поведении, в его взгляде, направленном на меня, не было того Вилдора, который рассказывал мне о своем мире.

— Я могу отказаться?

Я все-таки решила попытаться напомнить ему о том, на что он уже неоднократно намекал. Уж слишком сказанное им противоречило его стремлению не причинять мне излишней боли.

— Не в этот раз.

Его взгляд чуть затуманился, выдавая ментальный разговор и не успел еще обрести привычную остроту, как в комнату вошел закутанный в набиру даймон, заставивший меня в растерянности замереть. Потому что все мои чувства кричали о том, что это существо мне знакомо, но…

— Я рад Вас видеть, моя госпожа.

О стихии! Это был Айлас.

Его глаза сверкали легким лукавством, что на фоне напряженного Вилдора смотрелось не то что неожиданно — невозможно.

— Я могу…

Я не успела задать вопрос, который буквально срывался с моих губ — меня перебили резко и жестко.

— У тебя есть несколько минут, чтобы переодеться в костюм, который тебе сейчас принесут. Айлас хоть и является теперь моим тером, но он единственный, кому я могу позволить помочь тебе одеться, — его ноздри нервно дернулись. И он, с мрачной усмешкой, закончил, заставив меня вздрогнуть от не самых приятных предчувствий. — Кроме меня, конечно. Но я опасаюсь, что это свое желание я не могу подкрепить правом, которого у меня пока нет.

Мне не нужно было понимать, что он хотел этим сказать: все было предельно ясно и четко. И пусть те ограничения, что накладывало Право Сильного были им же и предусмотрены, сейчас он сожалел о том, что позволил себе это сделать.

Не успел Вилдор, застегнув лицевой платок выйти за дверь, как в комнату заглянул Сэнар и передал Айласу сверток.

Все происходило слишком быстро: ярко вспыхнул свет, реагируя на отданную кем-то из них команду, сначала черная, а затем и белая ткань заструилась, опадая на мою постель.

— Это что? — я с огромнейшим трудом заставила свои губы произнести эти два коротких слова.

Хотя мне и не нужен был ответ, чтобы я осознала, что именно я должна одеть.

— Я не думаю, что Вам стоит сейчас спорить с ним, — Айлас, показавшимся удивительно привычным и уверенным движением скинул набиру на стоящее у окна кресло и оказался в белоснежном костюме, затянутым на поясе перевязью с мечом. — Последние дни выдались у Ялтара не самыми легкими и его контроль оставляет желать лучшего. Да и жажда боя присуща ему более чем кому на Дариане.

— Это из-за потери Единственной? — посчитала необходимым, несмотря на царившее напряжение, уточнить я.

— Нет, — и понимая, что этот ответ меня совершенно не устраивает, с каким-то внутренним восторгом добавил. — Мой господин — абсолютный берсерк. И чтобы сохранять спокойствие в такие мгновения ему требуется вся его воля.

Абсолютный берсерк! Когда Вилдор рассказывал об этом, существующем в его мире феномене, он даже вскользь не дал понять, что сам имеет к нему непосредственное отношение. И, как мне теперь казалось, у этой забывчивости был глубокий смысл. Похоже, он не хотел, чтобы я раньше времени осознала, какую опасность он для меня представляет.

Стоило мне ощутить, что я только-только начала понимать его поступки, как… все вернулось к тому, что я уже неоднократно твердила, думая о Ялтаре Дарианы. Он казался настолько сложным для осознания и принятия его действий, что это была либо запредельная многогранность его как личности, либо… те цели, что он преследовал, были настолько просты, что отказывались приходить в голову.

Не знаю, можно ли было назвать покорностью мое состояние или это сработало чувство самосохранения, но я, не сказав больше ни слова, скинула с себя одежду. Стесняться присутствия Айласа не приходилось — ему уже неоднократно приходилось возвращать мое тело к жизни после тренировочных боев с Вилдором, да и взгляд его никогда не подергивался плотоядной дымкой, выказывая хотя бы тень его интереса ко мне, как к женщине.

Белые брюки плотно обтянули мои ноги и бедра, даря ощущение мягкости и уюта. Ткань казалась одновременно плотной и упругой, нисколько не стесняя движений и создавая странную уверенность в том, что она вполне способна защитить своего хозяина. И эта уверенность не казалась голословной — я очень хорошо помнила мой удар кинжалом, который пролил кровь Сэнара. И если в моем впечатлении от своей силы я должна была раздробить ему кость, то глаза видели лишь неглубокую рану.

Удлиненный, до бедер, китель подчеркнул стройность моей фигуры, а высокие сапоги, тоже белого цвета, в отличие от черных, что были на воинах-мужчинах, закончили знакомый мне образ Жрицы.