Шрифт:
– Я уже имел с тобой дело, и теперь при каждой встрече держусь за кошелек.
– Помните ту картину? Рембрандта? Короче, Чарли, возможно, ошибся насчет картины. Когда-то он знал, где она хранилась, но сейчас он не уверен, сможет ли ее найти. Картина вполне могла исчезнуть. Ошибочка с моей стороны.
– Картины нет, – сказал Слокум.
– Извини.
– Ты что, издеваешься?
– Хотелось бы, но нет. Это плохо, очень плохо. Мне всегда нравились изображения парней в смешных шляпах, но похоже, Чарли поднял вопрос о Рембрандте только чтобы привлечь к себе интерес.
– Но возвращение Рембрандта с самого начала было условием сделки.
– Может быть, так оно и было сначала, но теперь ключом к сделке являются показания Чарли о банде Уорриков и пропавшей девочке. Все, что я могу сказать: эта картина всем по барабану, и вам, и мне. Фонду Рандольфа придется обойтись пятьюстами остальных шедевров.
– Продажа краденых произведений искусства является преступлением, – напомнил Слокум.
– Может, я забыл смысл слов «освобождение от преследования»?
– Мы не можем поощрять преступление.
– Вспомните: я говорил, что картины нет.
– А если мы не согласимся?
– История все равно выйдет наружу, я об этом позабочусь. Самым надежным союзником моего клиента всегда была пресса, и мы обратимся к ней как к последнему средству. Одно из двух: вы или получите свидетеля, который будет давать показания, или все узнают, что вы оставили на свободе убийцу из-за нерушимой любви к искусству.
– Собираюсь привести Чарли домой, – сказал я в телефонную трубку.
– То есть сделать глупость, – уточнил Лавендер Хилл. – Большую-большую глупость.
– Я знал, что вы обрадуетесь. Ваш клиент доволен нашим визитом?
– Он в восторге.
– Он терпит неудачу за неудачей.
– Уверяю вас, он не сдастся без борьбы.
– И вы, Лав, – его воинствующий защитник?
– Я всего лишь сводник.
– Это хорошо, что вы нашли подобающее место в жизни. Значит, у него есть кто-то другой, кто выполняет грязную работу, не так ли?
– Вы носитесь, как откормленный гусь с отрезанной головой, поэтому работа будет не такой уж грязной. Все еще ищете девочку, чью фотографию показывали мне?
– Да, ищу.
– Узнали правду?
– Узнал. И смею вас заверить, он и здесь потерпит неудачу. Какие финансовые договоренности имеются у вас с клиентом?
– Не ваше дело, мой дорогой.
– Думаю, он заплатил аванс, потому что оперативник вашего калибра не работает в кредит. Но заплатил ли он за интересующий нас предмет?
– У нас существуют определенные договоренности.
– Условное депонирование?
– Не совсем. А что?
– Что случится, если условием доставки этой маленькой игрушки будет то, что она не попадет к вашему клиенту в Лос-Анджелес?
– Переговоры возобновляются?
– С моим дополнительным условием.
– Вы неиссякаемый источник сюрпризов. Я деятельный человек, Виктор. Предвидя возможные финансовые затруднения первоначального клиента, я переговорил с другими коллекционерами, с которыми работал в прошлом.
– Значит, даже если картина не попадет в Лос-Анджелес, за нее все равно заплатят?
– Вы на редкость сообразительны.
– Передайте другим коллекционерам, чтобы готовили чековые книжки. Может быть, мы откроем торги, повысим комиссионные.
– Какая восхитительная перспектива!
– Не исчезайте.
– О, Виктор, можете на меня положиться – я ни за что не исчезну. Но позвольте спросить: мы стали немножко жадными, дорогой мой?
– Скажем так, Лав, – я решил, что пришло время прыгнуть через пропасть.
Глава 60
– Что конкретно тебе от меня нужно? – спросила Бет, когда мы шли к маленькому типовому строению в старом районе недалеко от Коббс-Крик-парквей в западной Филадельфии.
– Мне нужно, чтобы ты проверила, насколько хорошо Макдейсс организовал охрану дома Чарли.
– Хочешь, чтобы я выступила в качестве приманки для бандитов?
– «Приманка» – некорректный термин.
– А разве корректно подставлять меня под заряженные пистолеты?
– Можешь отказаться, если боишься.
– Нет, Виктор, я не боюсь. И хочу тебе помочь. Просто ты старательно не допускал меня ко всему, что касалось Калакоса, включая бесполезную поездку в Лос-Анджелес, из которой ты вернулся толстый и загорелый. А сейчас вдруг хочешь, чтобы я бегала с нарисованной на спине мишенью.