– Не плохой план, если не учитывать то, что он точно мог держать себя в руках. Расследование бы сразу выявило несоответствие поступков и мотивов.

– Расследование? Господина говорящего за вампиров это не беспокоило. Тем более, своего бы он добился: Велес бы надолго выбыл из борьбы. Не думаю, что после истории с Хелен он бы смог быстро пережить смерть Юны.

– Вот в этом ты прав, – согласилась Лесса.

Они дождались появление группы зачистки, после чего Лесса сделала несколько распоряжений. Можно было уезжать. К тому же Яр слишком хорошо слышал мысли своей невесты, чтобы оставаться спокойным. «Мы опасны, даже когда пытаемся просто защитить кого-то. Сила и власть – вот наши проклятья!» – думала Лесса.

– Куда тебя отвезти, Лесса?

– Мне без разницы, – вяло откликнулась девушка.

– Хорошо.

Он давно все для себя решил. И сейчас как бы ни строились их отношения, Яромир собирался заботиться о своей невесте. А что может лучше всего привести оборотня в себя? Свобода, ну и секс, разумеется. Лучше всего эти средства действуют при комплексном использовании, так что вампир решил отправить за город. В лес.

Велеслав внес свою подопечную в дом на руках и усмехнулся про себя, что это становилось нездоровой привычкой. Девушка уже пришла в себя, но все еще молчала. Велес осторожно освободил ее от порванной одежды, чтобы тут же закутать Юну, словно маленького ребенка, в поданное домовым одеяло. Ее по-прежнему била дрожь, что вампиру совсем не нравилось. Самым неудобным для вампира стало то, что он не мог воздействовать на эмоции Юноны: в критические моменты девушка бессознательно выставляла такие ментальные щиты, что пробить их, не навредив при этом подопечной, было невозможно. Юна, прижималась к нему, дрожала и что-то бормотала. Велес отнес ее в зал и попробовал положить на диван, чтобы сходить за успокоительным, но девушка лишь сильнее вцепилась в его одежду и отрицательно замотала головой, не желая оставаться одна.

Она вновь была маленьким и испуганным ребенком, а не той безразличной и холодной стервой, что доводила его до ручки своим поведением почти два месяца. Маленькая, испуганная, беззащитная. Юна бессознательно искала в нем опору. Вампир сел на диван и попробовал поговорить с подопечной, надеясь найти в ней хоть какой-то отклик.

– Ты в безопасности, Юнона, – мягко проговорил он, глядя ее по растрепанным волосам. – Все прошло. Он больше не вернется.

– Велес, Велес, – всхлипывала она. – Велес, я не хотела… Не хотела его убивать… Я испугалась… я не хотела… Правда… Ты мне веришь, Велес?.. Я не хотела… Я защищалась… – сбивчиво шептала она, не поднимая на него глаз.

– Я знаю, что ты не собиралась его убивать. Это была самозащита: либо он, либо ты. Ты ни в чем не виновата.

– Виновата… виновата… я убила… убила его…

– Тихо, я сказал, – ему все же пришлось повысить голос. Юна испуганно замерла и затем с опаской посмотрела вампиру в глаза.

– Отпусти меня. Я принесу тебе успокоительное, – мягко произнес он.

– Не уходи… – почти беззвучно попросила девушка.

– Хран! – позвал Велес домового, понимая, что оставить подопечную и на минуту, пока она не примет успокоительное, у него не получится.

– Да, господин Велеслав, – через пару секунд отозвался домовой.

– Принеси Юне успокоительного, – распорядился он.

– Простите, закончилось, – отрапортовал виновато Хран.

– Чай ромашковый?

– Тоже. Хозяйка все запасы прикончила за эти два месяца, – покаялся хранитель домашнего очага.

– Тогда молока. Горячего. С медом.

– Сейчас будет.

– Не надо, – вмешалась в разговор Юнона.

– Чего не надо? – спросил у подопечной вампир.

– Меда не надо, – пояснила она, все еще хриплым голосом.

– Тогда просто горячего молока.

– Секунду.

И действительно, домовой, вернулся через секунду с большой кружкой молока. Девушка осторожно взяла ее в руки, но все равно немного обожглась. Подула на пальцы, потом на молоко и сделала небольшой глоток. Потом еще один. Вскоре пустая кружка была пролевитирована Велеславом на журнальный стоил.

– Все? Успокоилась?

– Не знаю, – ее голос перестал дрожать и звучал гораздо сильнее.

– Отпустишь меня? – осторожно спросил вампир.

– Не уходи! – до болезненности отчаянно попросила она.

– Юна, ты должна меня отпустить, – делая паузу перед каждым словом, проговорил вампир. – Пойми, у меня тоже был трудный день. Мне надо покинуть тебя всего на час…

– Кровь? – перебила она, не давая вампиру пуститься в объяснения.

– Да, – коротко. Четко. Честно. С сожалением.

– Не уходи! Я знаю, Яр рассказывал…

– Что? – он насторожился.

– Я доверяю тебе кровь, – просто. Нереально. Больно. Волшебно. Она так просто сказала то, чего отчаянно боятся почти все жители сумеречной стороны мира.

– Сумасшедшая, – Велеслав с трудом удерживал жажду. – Я же смогу контролировать каждый твой шаг. Это же слишком большая власть. Слишком большое искушение.

– Я и так полностью в твоей власти, – горько усмехнулась она и подняла на него взгляд, сметая выстроенную Велесом стену самоконтроля.

Она не пряталась, не лгала, она просто была… собой? А перед глазами была Хелен. Ее страсть, жажда, вожделение. И вкус ее крови на кончике языка. Вампир нервно облизнул вдруг пересохшие губы. Бороться с собой было невероятно трудно: кровь подопечной звала. А Юна? Она спряталась в его чарах от собственных мыслей и боли. Это было… ее спасением? Возможно, но Велес слишком хорошо знал, какую цену за это спасение придется заплатить. Он еще раз посмотрел на подопечную, и взгляд зацепился за пульсирующую на шее жилку. Кровь. Власть. Страсть. Но не будет ли он проклинать себя, если поддастся? Мысли…