Ричард.

Он ненавидит его.

Майк не знал Ричарда. Да и не хотел знать. Одно только имя этого человека заставляло его хмуро сдвигать брови. Сегодня весь вечер его не покидало мрачное настроение.

Генри допил пиво и отставил бутылку в сторону.

— Не следует тебе пить дешевое пиво, — заметил он. — Похоже, тебя от него пучит.

Майк поднял глаза на брата.

— Я пью тот же сорт, что и ты.

— Верно, — согласился Генри. — Видимо, некоторые усваивают его легче.

— Говори-говори.

— Я смотрю, ты сегодня не в духе, Майк.

— Так ведь ты надо мной весь вечер издеваешься.

— Если учесть твое поведение в последние дни, ты этого заслуживаешь. Мы сегодня великолепно поужинали, я весь вечер блистаю остроумием, Эмма старается следить за тем, чтобы ты не сидел за столом, надувшись как сыч, и не вел себя как неудачник, которому отказали в свидании.

— Знаешь, это совсем не смешно.

— А я и не собирался тебя веселить. Я просто говорю тебе чистую правду. Можешь считать меня своей собственной неопалимой купиной. Когда у тебя возникают сомнения, когда ты хочешь услышать совет, ты бежишь ко мне. Вот тебе совет — выбрось дурные мысли из головы и улыбнись. Ты же сам портишь себе вечер.

— Послушай, Генри, разве я не стараюсь изо всех сил поднять себе настроение?

— Ах вот как? — Генри удивленно поднял брови. — Значит, мне просто показалось, что ты весь вечер только и делаешь, что горестно вздыхаешь.

Майк, вертевший в руках бутылку из-под пива, отодрал от нее этикетку и скатал ее в комок.

— Ты забавный парень, Генри. Тебе стоило бы отправиться в Лас-Вегас и выступать там в роли комика. С удовольствием помогу тебе собрать вещички.

Генри откинулся на спинку стула.

— Так-так. Уже лучше. Мне нравится. Становится веселее.

— Еще бы, ты ведь смеешься надо мной.

Генри сделал невинное лицо и поднял руки в жесте смирения.

— Кого же еще я могу выбрать в качестве мишени для острот?

Майк отвернулся.

— Ну хорошо, хорошо… Я готов извиниться, — проговорил Генри. — Но послушай, то, что Джулия решила встретиться с этим самым Ричардом, вовсе не означает, что ты навсегда потерял шанс завоевать ее сердце. Не делай из этого трагедии. Может быть, сегодняшний вечер наконец заставит тебя набраться смелости и пригласить ее на свидание.

— Я как раз собирался…

— Собирался? Только собирался?

— Ну да. После нашего с ней разговора в понедельник я решил поступить именно так, как ты мне сказал. Я надеялся, что сегодня вечером мы с ней встретимся.

Генри внимательно посмотрел на него.

— Хорошо. Замечательно. Я горжусь тобой, брат.

Майк уже приготовился выслушать дальнейший поток «комплиментов», но Генри молчал.

— Ты хочешь сказать, Генри, что никаких шуточек в мой адрес не будет?

— Для шуток больше нет поводов.

— Потому что ты мне не веришь?

— Нет, я тебе верю. Кажется, теперь я должен верить тебе.

— Почему же?

— Потому что я теперь буду следить за тем, чтобы ты сдержал свое слово.

— Как это?

— Боги на твоей стороне, братишка.

— Что ты, черт побери, хочешь сказать?

Генри кивнул в сторону входной двери:

— Угадай, кто сейчас вошел в зал?

Ричард стоял на пороге рядом с Джулией, которая, вытянув шею, пыталась высмотреть свободное местечко.

— Я даже представить себе не мог, что здесь так много народа, — прокричал Ричард, стараясь перекрыть шум, царивший в зале. — Вы точно хотите остаться в этом баре?

— Пойдемте! Здесь очень мило, вот увидите.

По этому поводу Ричард испытывал некоторые сомнения. Место, в которое привела его Джулия, показалось ему прибежищем тех, кто пытается решить свои жизненные проблемы при помощи алкоголя.

Музыканты на сцене принялись исполнять новую песню, и народ на танцполе зашевелился — кто-то начал танцевать, другие направились к выходу или к барной стойке.

— Давайте что-нибудь выпьем, — предложил Ричард, — а потом поищем местечко, где можно сесть.

Джулия согласно кивнула:

— Конечно. Пробирайтесь вперед. Бар прямо перед вами. Протискиваясь через толпу, он предложил Джулии руку.

Та без колебаний приняла ее.

— Так, значит, это он? — спросила Эмма.

Тридцативосьмилетняя жена Генри была блондинкой с зелеными глазами и обладала таким неотразимым обаянием, что отсутствие классической красоты не имело значения. Невысокого роста, круглолицая, Эмма постоянно и без всякого успеха испытывала самые разные диеты, хотя ни ее муж, ни егобрат не имели представления, зачем она это делает. Окружающие — и взрослые, и дети — любили Эмму.