Шрифт:
Уолтер мог бы напомнить юной смутьянке, что она не в том положении, чтобы диктовать усилия. Но неподдельный гнев Рози был забавен, да и обидеться на его неосторожные слова у нее было полное право.
– Меня зовут Уолтер, – просто сказал он. – И если ты будешь хорошо себя вести, я позволю обращаться ко мне по имени. Раз уж нам придется некоторое время провести вместе, предлагаю не ссориться.
Рози хихикнула.
– А теперь спать, хорошо? – Уолтер поднялся. – И, пожалуйста, больше не стони.
– Как уж получится, – печально отозвалась Рози. – Мне всегда снятся кошмары, когда сплю на жестком.
– Тебе неудобно? – встрепенулся Уолтер.
– Н-нет, все нормально.
– Вставай.
Он согнал ее с места и лег на стулья сам. Жестко, узко, страшно пошевелиться. Неудивительно, что девочке приснился ужас.
– Знаешь, что? – Уолтер посмотрел на Рози. – Ложись на мою кровать, а я здесь останусь.
– Правда? – ахнула Рози. Она и не думала сопротивляться или отказываться. – Класс!
Она с разбегу перемахнула через бортик кровати и плюхнулась в самую середину. Пружины матраса скрипнули. Уолтер страдальчески скривился.
– Обалдеть! – проинформировала его Рози. – Мягко!
– Не сомневаюсь.
Уолтер повернулся, и край стула больно впился ему в бок.
– Спокойной ночи, Рози.
Но она уже сладко спала и ничего не ответила.
Ладно, подумал Уолтер. Всего-то ночку потерпеть. Брукфилд прав, надо помогать ближнему.
4
Уолтер добывает пищу
Проснувшись, Уолтер не сразу понял, где он находится и почему чертовски ломит спину. Несколько минут он внимательно изучал потолок, пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего вечера.
Они с Пэтти были в театре…
Разговаривали с блистательной Марго…
Много пили…
Ах да, ездили в клуб с Вайолет…
О нет. Уолтер схватился за голову. Как он мог забыть? В его доме, в его спальне, более того, в его кровати находится посторонний человек! И не просто посторонний, а подозрительный. Не исключено, что воровка, за которой гоняется доблестная лондонская полиция.
При мысли о полиции Уолтеру стало легче. Кем бы ни была Рози, он будет последним дураком, если упустит шанс насолить бобби. Пусть в следующий раз знают, с кем связываются. В самом деле, что такого страшного могла натворить девчонка? Даже если и стянула пару-тройку серебряных ложек или щипцов. Она слишком молода, чтобы сидеть за решеткой. У нее еще есть шанс исправиться и начать жизнь сначала.
– Эй, мистер Уолтер, – услышал он тихий голос. – Вы уже проснулись?
Уолтер сел. От резкого движения подушка упала на пол, а халат распахнулся, открыв его ноги в светло-зеленых пижамных брюках. Уолтер стыдливо натянул на себя одеяло.
– Д-доброе утро, мисс Рози, – пробормотал он.
В ответ раздался жизнерадостный хохот.
– Черт возьми, мисс Рози! Меня же никогда не называли «мисс»!
Уолтер поморщился. Он и не собирался разводить церемонии, просто несколько растерялся. К Рози явно не стоит обращаться по всем правилам. Хватит с нее и того, что она фактически поселилась в его спальне и провела ночь в его постели.
– Эх, а здорово звучит «мисс Рози»!
Не обращая внимания на молчание Уолтера, она болтала сама с собой:
– Надо будет нашим рассказать, они все чокнутся, когда это услышат!
– Ты не могла бы разговаривать потише? – сварливо спросил Уолтер. – Я не хочу, чтобы тебя кто-нибудь в доме услышал.
– А че такого?
– Не «че», а «что», – машинально поправил он. – У нас не принято оставлять гостей на ночь в собственной спальне.
– Я че, гость? – ахнула Рози.
– «Что», а не «че»! – рявкнул Уолтер.
Он встал, подошел к окну, открыл форточку. Молчание Рози явственно отдавало обидой. Уолтер занервничал. Нет, он ни в коем случае не хотел ее оскорбить. Просто сорвалось. Нельзя же требовать, чтобы он слушал ее ужасную речь и не возмущался…
– Послушай, не обращай на меня внимания, хорошо? Я иногда бываю резок.
Он повернулся к Рози. Она сидела на кровати, свесив ноги, и с удивлением смотрела на него.
– Да на меня все время дома орут.
Непривычная жалость кольнула Уолтера. С растрепанными после сна волосами и круглыми белыми щечками Рози напоминала маленького взъерошенного зверька, которого хотелось взять на руки и отнести домой, в тепло и уют. Уолтеру трудно было представить, каково это, когда на тебя все время дома «орут».