Неведение угнетало леди Алистер. Она бы предпочла любую – пусть самую страшную – правду этому вечному незнанию. Уолтер чувствовал замешательство своей железной матери и утешал ее как мог. Правда, от его утешений леди Алистер становилось только хуже.

– Рози замечательная, мама, – уверял он. – Ты сразу полюбишь ее. У нее прекрасное чувство юмора и самые красивые глаза на свете.

Но одного юмора и глаз было недостаточно, чтобы примирить леди Алистер с мыслью о том, что ее невесткой станет не Вайолет Сильверстоун.

– Я надеюсь, что твоя Рози замечательная девушка, Уолтер. Но ты представляешь себе, каким ударом это будет для Вайолет?

Но она напрасно надеялась пробудить в Уолтере совесть.

– Вайолет гораздо сильнее, чем кажется. Она выдержит любой удар. К тому же я уверен, что в Лондоне найдется по меньшей мере десяток мужчин, которые будут не против ее утешить.

– Ты должен с ней поговорить до бала…

Уолтер рассмеялся.

– Я? Нет, мамочка. Ты заварила эту кашу, ты и разбирайся. Я не делал предложения Вайолет, ты взяла это на себя. Значит, и отказ на твоей совести.

– Хорошо, я постараюсь поговорить с ней, – нехотя согласилась леди Алистер.

Но поговорить с Вайолет до бала у нее не получилось. Слишком много дел свалилось на хозяйку дома, чтобы тратить время на долгие разговоры.

Ей придется смириться, решила про себя леди Алистер. Я не виновата в том, что Уолтер полюбил другую и что Вайолет при всей своей красоте не сумела привлечь его.

Улучив свободную минутку до прихода гостей, леди Алистер отозвала Вайолет в сень раскидистого дерева, которое привезли в бальную залу накануне, и сухо изложила основные факты.

Вайолет, необыкновенно эффектная в платье цвета морской волны, слушала молча и лишь бледнела сильнее с каждым новым «сообщением».

– Мне очень жаль, Вайолет, – закончила леди Алистер. – Но я не могу заставить Уолтера жениться на тебе.

Лицо девушки исказила гримаса, отчего оно сразу потеряло привлекательность.

– Откуда она взялась, эта Рози?

– Понятия не имею. Уолтер нес какую-то чушь насчет «Хэрродса», но я ему не поверила. Он не из тех, кто ходит по магазинам.

– Это… это невозможно…

Вайолет мяла шелковый шарфик, который был повязан на ее талии.

– Он никуда не ходит… нигде не бывает… Может быть, она актриса? Подружка той самой, на которой собрался жениться Пэтти? О, я так и знала, что ничем хорошим эта история не кончится!

– Уолтер уверил меня, что к сцене его будущая жена не имеет никакого отношения.

– Его будущая жена? – скривилась Вайолет. – Он говорит о ней, как о будущей жене? И вы это позволили?

Леди Алистер отвела глаза.

– А что я могла сделать, душечка моя? Уолтер взрослый человек. Он… сделал предложение этой Рози, и, если я не ошибаюсь, она согласилась…

– Она согласилась! – выкрикнула Вайолет. – А как же я? Вы подумали обо мне?

– Вайолет, дорогая моя…

– Я стану посмешищем для всего города! В меня будут тыкать пальцами. Посмотрите, вот та самая Вайолет Сильверстоун, которую бросили ради какой-то Рози! Тьфу, имя-то какое жуткое, Рози!

– Не надо сгущать краски. Мы же не объявляли об официальной помолвке.

– И зря! Если бы я стала невестой Уолтера официально, он бы не посмел меня бросить!

– Он очень изменился, мой Уолтер.

– Когда это он успел? – презрительно воскликнула Вайолет. – Еще в воскресенье, когда мы ездили в клуб с Пэтти, он был кроток, как кролик, глядел мне в рот и слова поперек не смел сказать.

Леди Алистер недовольно поджала губы. Никто не имел права называть ее мальчика кроликом, как бы ни обстояли дела.

– А в понедельник он превратился в разъяренного льва, – сухо сказала она. – Помнишь, как храбро он защищал Пэтти и его невесту?

– Он был попросту пьян! – выпалила Вайолет. – Вам давно следовало запретить виски в доме! Наверняка и эту Рози он подцепил, когда был пьян в стельку, чем она нагло воспользовалась.

На бледных щеках леди Алистер заалели два пятна, что для людей, близко знакомых с ее характером, означало одно: крайнюю степень гнева.

– Я была бы очень тебе благодарна, Вайолет, если бы ты перестала отзываться о моем сыне в таком духе.

Но с Вайолет было не так просто справиться.

– После того, как Уолтер обошелся со мной, я вправе называть его так, как хочу!