От страшного шага меня удержало лишь одно. Мысль о том, что на самом деле Уолтер не будет ни рыдать, ни цветы носить. Он едва ли помнит, как я выгляжу и как меня зовут. Если он узнает, что я покончила с собой из-за любви к нему, он будет скорее огорошен, чем огорчен.

Когда мне надоело плакать, я высушила слезы и здраво рассудила, что, прежде чем сводить счеты с жизнью, не помешает разобраться с Уолтером и мисс Вайолет. Решимости у меня всегда было хоть отбавляй. Для начала требовалось выяснить, насколько сильна любовь Уолтера к этой выскочке. К удивлению родителей, я стала выезжать на все приемы и бойко общаться. Если хотите знать, я даже получила предложение руки и сердца от одного замечательного молодого человека. И даже позволила ему надеяться…

Впрочем, мне он был нужен лишь для того, чтобы доказать ложь миссис Алистер. О Вайолет Сильверстоун Уолтер точно так же не имел никакого представления, как и обо мне. Жениться он собирался лишь для того, чтобы отвязаться от матери и подарить наконец родителям будущего наследника титула. Может быть, это характеризует моего Уолтера не с самой хорошей стороны, но ему было абсолютно все равно, кто станет матерью его сына.

Джемайма так Джемайма.

Розамунда так Розамунда.

Ну а если Вайолет… Что ж, пусть будет Вайолет.

Я поняла, что нужно действовать. Раз его сердце никому не принадлежало, я могла за него побороться. На рынке невест я проиграла Вайолет, но в области сердца еще никто не одержал победу.

Вариантов у меня было немного. Первый и самый естественный – выезжать в свет как можно чаще, появляться на всех вечеринках и приемах и молиться о том, чтобы Уолтер:

а) меня заметил;

б) ко мне подошел;

в) в меня влюбился.

Как видите, план был очень ненадежен. Уолтер терпеть не мог приемы и вечеринки, а уж от чопорных балов шарахался как черт от ладана. Доступ в клуб, где он появлялся почти каждый день, мне был закрыт. Общих друзей у нас было раз, два и обчелся.

Одним словом, я предоставила Вайолет возможность напрасно кокетничать с Уолтером в театре, а сама избрала иной путь.

Мне срочно нужен был совет знающего и неравнодушного человека. Мастера подковерных интриг и дипломата до мозга костей. Вижу, вы догадались, о ком я подумала. Конечно же, о Брукфилде!

Я лишь два раза встречалась с этой достопочтенной личностью, но была о нем наслышана. Брукфилд был умен как дьявол и изобретателен, как Леонардо да Винчи. Он служил у Алистеров более десяти лет и знал Уолтера как облупленного. Если вам покажется странным, что я вздумала исповедоваться камердинеру и просить у него помощи, то, умоляю вас, вспомните о Дживсе. К нему за советом бегал весь лондонский высший свет. А Брукфилд, честное слово, ни в чем ему не уступал.

Чтобы не быть голословной, скажу, что пока я размышляла, как бы поговорить с Брукфилдом, не привлекая внимания, он сам пришел ко мне. Выяснил по справочнику наш лондонский адрес и потратил личный выходной на то, чтобы пообщаться с нервной и хныкающей девицей, влюбленной в его хозяина.

Скажете, совпадение? Чутье, дорогие мои, проницательность и нечеловеческий ум.

Брукфилд не стал ходить вокруг да около и, как только мы остались наедине, прямо заявил, что ему не по душе активность, которую в последнее время развела миссис Алистер. И что из всех претенденток на роль жены Уолтера я, на его взгляд, единственная достойна этого высокого звания.

Может быть, Вайолет Сильверстоун на моем месте указала бы Брукфилду на дверь, да еще бы нажаловалась на него. Я была слишком влюблена, чтобы думать о приличиях, и предложила ему присесть и чашечку ароматного чая.

Притворяться перед Брукфилдом было бесполезно.

– Простите, мисс Уайтчепел, за вольность, но у меня сложилось впечатление, что мистер Уолтер далеко не так вам безразличен, как, скажем, мистер Чарльз Тотенхэм или Оливер Маккуинги.

Повторюсь: я сама планировала обратиться к Брукфилду за помощью. Поэтому я не стала кокетничать, отрицать или возмущаться, а просто сказала:

– Да. Я люблю его.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, но я почувствовала, что Брукфилд доволен.

Мы проговорили три часа. Не называя вещи своими именами, выяснили, что нас одинаково заботит будущее Уолтера и что настоящая любовь на дороге не валяется. Что пока его сердце молчит, но если приложить усилие, может и заговорить. Что прикладывать усилия нужно побыстрее, иначе проворная миссис Алистер нас опередит и женит сына на Вайолет Сильверстоун. И что сражаться за сердце Уолтера нужно не традиционными женскими штучками вроде новых платьев, причесок и подстроенных пикантностей.

Я уже не помню, кто именно подал идею о перевоплощении. Скорее всего, Брукфилд, потому что у меня рождались более кровожадные и грандиозные варианты: похитить Уолтера или исчезнуть самой, а его заставить сыграть роль спасителя. Во всех любовных романах герой обязательно влюбляется в героиню, которую он вызволяет из лап бандитов. Я не сомневалась, что это должно сработать и в жизни.

– Мистер Алистер не из таких, – покачал головой Брукфилд. – Он, разумеется, рискнет ради вас жизнью, а потом забудет о вашем существовании. Нужно, чтобы вы провели вместе побольше времени, чтобы он смог узнать вас получше и оценить.