Глаза его что-то словно выхватили из темноты, потому что он целенаправленно подошел к креслу, стоящему ближе к рощице, и поднял небольшой предмет, валявшийся рядом с ножкой.

Торвальд Стииг сокрушенно вздохнул, когда понял, что в руках молодого мужчины оказался его собственный портативный компьютер. Ужасно, ужасно…

Как можно было так легкомысленно уронить компьютер в траву! И к тому же оставить там на всю ночь! Как такое возможно?

С другой стороны, оправдывался Торвальд Стииг перед самим собой, никогда еще на крыше не появлялись люди! Раньше ничего не могло пропасть в необитаемых, продуваемых высотными ветрами краях!

Он снова тяжело вздохнул. Важность для него представляла даже не сама эта универсальная электронная машинка, сочетающая в себе массу аппаратов, хотя и она постоянно требовалась для работы и отдыха. Кроме привычного набора вычислительных микросхем, в миниатюрном корпусе присутствовало много разных устройств: небольшой телевизионный интерактивный приемник, позволяющий влиять на ход действия художественных фильмов, визуальное средство космической связи и импульсный томограф, позволяющий профессору постоянно узнавать о состоянии собственного здоровья.

Нет, какими бы уникальными свойствами ни обладала эта кремниевая жемчужина, он никогда не волновался бы о ее пропаже, если бы не футляр из добротной свиной кожи с уголками, отделанными чистым золотом.

В центре одной из створок красовалась изящная инкрустация в форме сердца с надписью, всегда заставлявшей его трепетать.

Снова и снова возникали эти кадры, запечатлевшие, как пришелец поднимает с травы оброненный notebook.

Профессор выбирал нужные сегменты, поворачивал ракурсы и увеличивал масштаб, пока во весь экран не возникло изображение драгоценного медальона с самыми волнующими словами, какие он когда-либо читал в своей жизни:

ДОРОГОМУ ТОРВАЛЬДУ

ВСЕГДА ПОМНИ СЕНТЯБРЬ…

ТВОЯ МЕЛИНДА

В душе профессора нарастало неясное, давно уже позабытое, чувство томительного возбуждения.

Эти ощущения посетили его впервые за много лет!

Последние годы, после смерти любимой Мелинды, погибшей несколько лет назад в воздушной катастрофе, он словно перестал чувствовать окружающую жизнь и замкнулся в крепкой скорлупе.

Ничто отныне не удерживало его в этом мерзком мире, и он полностью ушел в себя. Он поднялся на самую верхнюю палубу исполинского лайнера и оттуда холодно взирал на бессмысленную суету миллионов горожан, как на тупое блуждание фосфоресцирующих клубов примитивного планктона, вяло переворачивающихся и влекущихся вслед за течением морских волн.

Только это состояние и помогло выжить после трагедии.

О, как он любил свою Мелинду! Как божественно красива была она! Но, оказалось, что мир, в который она спустилась из внеземных краев, устроен уродливо, чудовищно, безобразно!

Нет справедливости на земле, это знает каждый.

Но после гибели своей единственной Мелинды Торвальд Стииг отчетливо понял, что справедливости нет и никогда не было и выше, в бескрайних благословенных пределах…

Кто там еще смеет говорить о милости всемогущих богов?

Не нужно слушать эти слюнявые речи! Нет предела вероломству небожителей!

Если они и действительно существовали, пребывая в своем оголтело скотском разврате на всевозможных Олимпах и Валгаллах, то, безусловно, всегда только ненавидели людей и мечтали досадить простым смертным как можно больнее.

Боги развлекались и хохотали до слез во время своих бесконечных оргий, показывая сверху пальцами на толпы жалких недомерков, стекавшихся для поклонения небесным кумирам в бесчисленные храмы.

Как же иначе можно было объяснить, что гениальный ученый Торвальд Стииг лишился человеческого счастья, хотя только на рубеже своего пятидесятилетия почувствовал теплоту любовного дыхания?

Богам казалось недостаточно просто отобрать у него блаженство и вырвать из сердца острую стрелу Амура. Нет, небесные весельчаки действовали гораздо изощренней!

Они сначала раздразнили Торвальда Стиига сладостной приманкой, одарили неописуемым блаженством, а вот как только он ожил, расслабился и поверил в гармонию мира, сразу поспешили отобрать все. В этом и состояла прелесть их развлечения!

Он прожил до своего полувекового юбилея, ни разу не испытав чувства влюбленности. Так уж получилось, что в колледже и в университете он интересовался только компьютерным миром. Ничего кроме этого у него не было, да и не нужно было…

Молодому Торвальду, толковому, энергичному, честолюбивому парню для семейной жизни вполне хватало мощного компьютера. Долгие годы он считал, что эта кремниевая машина так до конца жизни и останется его единственной законной супругой.

Жидкокристаллический плоский монитор, в который он смотрел часами, похрустывая любимыми яблоками, заменял преданные глаза верной жены, а клавиатура с многочисленными рядами выпуклых кнопок-капелек воплощала в себе все прелести и соблазны молодого женского тела.