– Времена сейчас тоже тяжелые, друг мой. Если мы не сумеем как Можно скорее принять верное решение, Верминаард продиктует нам свое. А я не думаю, что мы сможем жить под его диктовку.

Гнейсс невесело улыбнулся.

– Юмор висельника тебе не подходит.

– И виселица, однако, не должна подходить и тебе.

Девар пристально посмотрел на него.

– Виселица – это для предателей.

– Ты думаешь, Рилгар, если он воцарится в Торбардине, будет называть тебя по-другому?

– Рилгар? Он – ставленник Верминаарда? Прав ли ты, обвиняя Рилгара? Хорнфел пожал плечами.

– Это не обвинение, пока только подозрение, мой друг.

Гнейсс посмотрел вокруг, на горы и луга, на небо, и небо словно бы помогло ему, понять нечто важное. Когда он снова, взглянул на Хорнфела, его глаза горели возбужденно.

– Но ведь уже выкован Королевский Меч?

Хорнфел кивнул:

– Да, выкован.

– Что ты сказал? Почему ты так уверен? Откуда ты это знаешь, Хорнфел? Ты ведь не мог просто прийти к кузнецу и приказать ему сделать Королевский Меч!

Хорнфел улыбнулся:

– Конечно, не мог. Изарн собирался выковать всего лишь красивый меч. Но Реоркс в ту ночь коснулся стали, и Изарн сделал Королевский Меч. Ты слышал об этом. Гнейсс, должен был слышать. Только Меч сразу же был украден.

– Но почему?

– Это все Рилгар. Но мне известно, где сейчас Меч. – Хорнфел коротко рассказал Гнейссу все, что знал о Мече. – Рилгар жаждет получить Меч Бури не меньше, чем я. Реоркс да защитит нас! Я только надеюсь, что Рилгар сейчас так же далек от Меча, как и я. Ставленник он Верминаарда или нет – Рилгар все равно опасен.

Рука Гнейсса сжала кинжал.

– Я проучу его!

– Нет. Нет, не сейчас, если ты не хочешь, чтобы Торбардин сгорел в огне междоусобицы.

Гнейсс хорошо понял Хорнфела. В Совете Танов – как бы две партии, причем иной раз кажется, что обе они хотят одного и того же. Если Рилгар умрет сейчас, – даже не важно, по какой причине, – его армия начнет в Торбардине войну. И тогда уже не будет иметь значения, у кого находится Королевский Меч. Огонь, зажженный Реорксом в стальном сердце Меча, станет символом кровавой междоусобицы. Гномы будут убивать гномов, как это было три столетия назад, во времена Войны Гномских Ворот.

– Сегодня ночью я буду поднимать тост за его здоровье, – пробурчал Гнейсс, – и молиться в душе, чтобы он умер еще до рассвета.

Хорнфел засмеялся.

– Гнейсс, осторожно! – Он вздохнул: Сейчас пришло время оставить раздоры. Необходимо дать приют беглым рабам. Наши враги – Верминаард и Рилгар, а эти люди еще пригодятся нам как союзники.

– Люди? Они, наверное, все похожи на твоего любимого мага.

– Ну нет, ни один из них не похож на Музыканта. А Музыкант – бесхитростный и верный друг. Я удивлен, что твои проницательные глаза не видят этого. Пусть даже у всех этих беглецов душа не лучше, чем у овражных гномов, – мы нуждаемся в союзе с ними.

Гнейсс некоторое время молчал. Когда он наконец вновь заговорил, – Хорнфел почувствовал: он уже все обдумал и принял окончательное решение.

– Собирай Совет Танов сегодня ночью, Хорнфел. Я буду за тебя. – – Он пошел ко входу, ведущему внутрь горы. Хорнфел двинулся было за ним, но Гнейсс остановил его. – Нет, ты оставайся пока здесь. Тебе ведь по душе свежий воздух. Любуйся лугами и представляй себе, как они будут выглядеть, когда их заселят люди. Затем представь себе, как они кричат, собравшись у Южных ворот. Они ведь не смогут жить в долине зимой, и нам придется поселить их в горе. Восемьсот человек! – Гнейсс фыркнул. – Ну что ж, в Торбардине достаточно места…

Девар ушел, а Хорнфел повернулся лицом к долине. Он увидел летящего над лугами орла, увидел золотистый блик солнца на его спине. Не стоит сейчас звать назад Гнейсса, ни к чему. Хорнфел вспомнил о «своем любимом маге».

Где они сейчас, живы ли: маг, Киан Красный Топор и подмастерье Изарна Станах?

Прошло уже четыре дня, как Музыкант перенес себя и своих спутников на дорогу, ведущую в Старую Гору. Нашли ли они уже Королевский Меч? Ведь Хаук мог уйти из города прежде, чем они туда пришли. Может быть, они все трое уже мертвы. А может быть, живы. Они могли уже найти Меч. А могли и не найти. Единственное, что он знал точно, – Меча у Рилгара нет. Эта его уверенность основывалась на том, что он, Хорнфел, еще жив.

Хорнфел никогда не видел Меча Бури, но мечтал о нем много лет до того, как он был сделан, сделан – и украден. Он хотел коснуться его стали, почувствовать связь между собой и правителями, умершими сотни лет назад. Меч Бури был его мечом – мечом Хайлара, сделанным для тана Хайлара, который должен править всем Торбардином, так же как правили Торбардином его предки.

Ветер с гор запел высоким голосом, словно зазвучало эхо одной из военных песен мага. Или одной из его кабацких песен; Хорнфел повернулся к долине спиной.