Поэтому, когда Диана пыталась помириться, Кэсси была вежлива, но немного холодна. А если Диана спрашивала, почему Кэсси все еще не в себе, Кэсси отвечала, что очень даже в себе, так что почему бы Диане не оставить ее в покое. После этого Диана, конечно, отступала.

Кэсси казалось, что вокруг нее нарастает тонкая, но твердая оболочка.

Она думала о том, что Дебора сказала о Нике. «Он бывает иногда в плохом настроении, но это не значит, что ты должна сдаться». Конечно, Кэсси была неспособна снова явиться к Нику в дом и пригласить его. По крайней мере старая Кэсси. Вроде бы теперь возникла новая Кэсси, более сильная, более крепкая — хотя бы внешне. И она должна была что-то сделать, потому что каждую ночь приходили мысли об Адаме, и нарастала боль. Кэсси боялась того, что может случиться, если она пойдет на танцы без пары. За день до Хэллоуина она опять пошла к гаражу Ника.

Каркас машины выглядел точно так же. Мотор был вынут и установлен на сделанном из трубок столе без столешницы, а сам Ник лежал под столом.

Кэсси теперь знала, что не надо спрашивать Ника, чем он занят. Она видела, что он заметил ее ноги, видела, как его взгляд переместился вверх. Потом он выкатился из-под стола и встал.

Его темные волосы слиплись на концах от пота, и он вытер лоб тыльной стороной ладони. Он ничего не сказал, просто стоял и смотрел на нее.

Кэсси не дала себе времени на раздумья. Сосредоточив все внимание на масляном пятне внизу его майки, она быстро спросила:

— Ты идешь завтра на хэллоуинские танцы?

Наступило долгое, долгое молчание. Кэсси смотрела на масляное пятно, а Ник смотрел ей в лицо. Она чувствовала запах резины и теплого металла, а еще смазки и чуть-чуть — керосина. Ей казалось, ее подвесили, и она висит в воздухе.

Потом Ник сказал: «Нет».

Все пошло прахом. Кэсси почувствовала это и по неизвестной причине вдруг смогла посмотреть Нику в лицо.

— О, — сказала она уныло.

«Тупица, тупица», — думала она. Новая Кэсси была так же глупа, как старая. Ей не надо было приходить сюда.

— Во-первых, я не понимаю, зачем тебе это знать, — сказал Ник и добавил: — Это имеет отношение к Конанту, правда?

Кэсси напряглась.

— Адам? О чем ты говоришь? Какое отношение к Адаму имеет то, что я приглашаю тебя на танцы? — говорила она, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

Ник кивнул:

— Я так подумал. Ты же не хочешь, чтобы он знал, поэтому ищешь замену, правда? Или ты пытаешься заставить его ревновать?

Лицо Кэсси пылало, но еще жарче было пламя гнева и унижения в ее душе. Она не будет плакать перед Ником. Не будет.

— Извини, что я тебя побеспокоила, — сказала она и, ощущая в душе тоску и боль, повернулась, чтобы уйти.

— Подожди минуту, — сказал Ник, но Кэсси продолжала идти и уже вышла к золотому свету октябрьского солнца. Ее глаза смотрели на увядающие алые листья красного клена на той стороне улицы.

— Подожди, — снова сказал Ник. Он шел за ней. — Во сколько мне за тобой заехать?

Кэсси обернулась и посмотрела на него.

Боже, он был красивым — и таким холодным... даже сейчас он казался совершенно бесстрастным, безразличным. Солнце отбрасывало от его темных волос синие искры, а его лицо словно принадлежало великолепно высеченной ледяной скульптуре.

— Я раздумала идти с тобой, — холодно сказала ему Кэсси и пошла со двора.

Он заступил ей дорогу, не прикасаясь к ней:

— Прости за то, что я сказал, будто ты хочешь заставить ревновать Конанта. Просто... — Он остановился и пожал плечами. — Я не то хотел сказать. Я не знаю, что происходит, и, в любом случае, это не мое дело. Но мне бы хотелось пойти с тобой на танцы. «У меня галлюцинации, — подумала Кэсси. — Должно быть, так. Мне померещилось, что Ник извинился... а потом сказал, что хотел бы пойти со мной. У меня, должно быть, жар».

— Так во сколько за тобой заехать? — снова спросил Ник.

Кэсси еле дышала, поэтому ее голос прозвучал негромко:

— Гм, около восьми будет отлично. Мы все будем переодеваться у Сюзан.

— Ладно. Там и увидимся.

Вечером Хэллоуина девушки Вороньей Слободки собирались на танцы в псевдогреческом доме Сюзан. Сейчас все было иначе, чем в вечер Встречи выпускников. Во-первых, Кэсси понимала теперь, что делает. Сюзан научила Кэсси краситься, а Кэсси, в свою очередь, помогла Сюзан с нарядом.

По совету Лорел они все приняли ванну со свежими листьями шалфея, чтобы увеличить физическую Силу. Кэсси вдобавок выкупалась в розовом молоке — розовая вода и душистое миндальное масло — чтобы смягчить кожу и хорошо пахнуть. Бабушка Кэсси помогла ей приготовить костюм, состоявший, в основном, из полос тонкого газа.

Когда приготовления были завершены, Кэсси посмотрела в зеркало и увидела девушку, легкую, как огонь свечи, одетую во что-то, похожее на туман, красивую неуловимой, сияющей красотой. Волосы девушки, похожие на дымчатый топаз, вились вокруг ее нежного лица, и, пока Кэсси смотрела на свое отражение, розовые тени расцветали на бледной коже. Она выглядела мягкой, ранимой и чувственной, и в этом не было ничего страшного — на этот раз ее будет сопровождать Ник. Кэсси побрызгала духами за ушами — не магнетическим маслом, а просто розовым — и откинула назад надушенные волосы. Что ж, глаза девушки, голубые, как полевые цветы, были чуть задумчивыми, но тут уж ничего не поделаешь. От этого уже никогда не исцелиться.