Мелани пожала плечами и положила еще один красный камень. Пять красных, пять белых. Но, хотя ее серые глаза оставались серьезны, губы определенно улыбались. Да и остальные приверженцы Дианы, расслабившись, тоже обменивались улыбками.

Мелани уверенно повернулась к последнему члену шабаша и сказала:

— Кассандра.

Под серебряным диском луны наступило молчание.

— Кэсси, — повторила Мелани.

Теперь все смотрели на нее. Кэсси могла ощутить жар от направленных на нее золотых глаз Фэй; теперь она знала, почему корчился Шон. Глаза были горячее, чем огненный столб, который Диана вызвала для их защиты в ночь Хэллоуина.

Как будто ее к этому принуждали, Кэсси посмотрела в другую сторону. Диана тоже глядела на нее. Глаза Дианы были как пруд, по которому плавают зеленые листья. Кэсси казалось, что она не может отвести от них взгляд.

— Кэсси? — в третий раз сказала Мелани. В ее голосе зазвенела нотка сомнения.

Все еще не в состоянии отвести взгляд от Дианы, Кэсси прошептала:

— Фэй.

— Что? — крикнула Лорел.

— Фэй, — слишком громко повторила Кэсси, вцепившись в кусок гематита в кармане. Его холод, казалось, просачивался в тело Кэсси. — Я голосую за Фэй, ясно? — сказала она Мелани, по-прежнему глядя на Диану.

В ясных зеленых глазах златовласки была написана озадаченность. Потом, внезапно, в них появилось понимание, будто в тихий пруд швырнули камень. В душе Кэсси что-то умерло навсегда, когда она увидела: Диана действительно поняла, что произошло.

Кэсси уже не знала, почему проголосовала за Фэй. Она не помнила сейчас, как все это началось, как она впервые встала на этот путь. Все, что она осознавала, был холод, расползавшийся от ладони по всему ее телу, и то, что отныне и впредь дороги назад не было.

Мелани сидела неподвижно, оглушенная, не притрагиваясь к груде красных и белых камней. Казалось, она о них забыла. Дебора наклонилась вперед и подняла шестой красный камень, добавив его к кучке Фэй.

Каким-то образом это действие и вид шести красных камней около белых сделали все реальным.

Электричество потрескивало в воздухе, когда все пересели внутрь круга. Мелани медленно произнесла:

— Новый лидер шабаша — Фэй.

Фэй встала.

Никогда еще она не казалась такой высокой, такой красивой.

Она молча протянула Диане руку, но это не был дружеский жест. Повернутая вверх ладонью рука Фэй с длинными малиновыми ногтями повелевала. В ответ на это Диана очень медленно встала и расстегнула серебряный браслет.

Адам ошеломленно смотрел на нее. Вот он вскочил на ноги:

— Подождите минуту...

— Это бесполезно, Адам, — сказала Мелани безжизненным голосом. — Голосование было честным. Ничто теперь не может изменить его результаты.

Фэй взяла серебряный браслет с таинственными руническими надписями и застегнула его на своей голой округлой руке. Он светился на фоне ее медовой кожи.

Пальцы Дианы дрожали, когда она отстегивала подвязку. Лорел, что-то бормоча и сердитым жестом смахивая с глаз слезы, вышла вперед, чтобы помочь ей, встала перед Дианой на колено и потащила вниз кольцо из зеленой кожи и голубого шелка. Оно легко снялось, и Лорел поднялась на ноги; казалось, ей хотелось швырнуть подвязкой в Фэй.

Но ее взяла Диана и положила в ладонь Фэй.

Фэй была в черном мерцающем наряде с разрезами до бедер, который она надевала на хэллоуинские танцы. Она застегнула подвязку вокруг левого бедра.

Потом Диана подняла обе руки к волосам и сняла диадему. Прекрасные пряди волос цвета сплавленных воедино солнечного и лунного света зацепились за серебряную корону, когда она снимала ее.

Фэй протянула руку и почти выхватила корону у Дианы. Она высоко подняла обруч, будто хотела продемонстрировать его шабашу, четырем стихиям, всему миру. Потом она укрепила его на голове. Серп месяца в центре короны светился на буйной черной гриве ее волос.

Раздался общий вздох.

Кэсси вдруг обнаружила, что бежит куда-то, хотя она даже не помнила, как встала на ноги. Промчавшись через круг, она выбежала к океану. Ее ноги вязли в сыром песке. Она бежала до тех пор, пока кто-то не остановил ее, поймав сзади.

— Кэсси! — Это был Адам. Его глаза смотрели прямо в глаза Кэсси, как будто хотели отыскать там ее душу.

Кэсси попыталась оттолкнуть его.

— Кэсси, я знаю, что ты не хотела этого делать! Она тебя как-то заставила, правда? Кэсси, скажи мне!

Кэсси опять попыталась избавиться от него. Зачем он надоедает ей? Внезапно слепая вера Адама и Дианы в то, что она, Кэсси, хорошая, привела ее в ярость.

— Я знаю, она тебя заставила, — убежденно сказал Адам.

— Никто меня не заставлял! — почти выкрикнула Кэсси. Она перестала дергаться, и они, тяжело дыша, уставились друг на друга. — Тебе лучше вернуться, — сказала Кэсси. — Нам не полагается оставаться наедине, не забыл? Помнишь нашу клятву? Хотя я догадываюсь, что тебе больше не приходится особенно об этом думать, теперь тебе легко ее соблюдать, правда?