Адам поддерживал Диану, пытаясь привести ее в чувство. Сюзан и Шон сидели, съежившись, а Крис и Даг все еще были как пришибленные. Но Мелани и Лорел уже встали на ноги, хотя и шатались.

— Ник прав, — сказала Мелани. — Пусть Адам присмотрит за теми, кто тут останется. Что-то случилось.

Кэсси взглянула на Фэй, их поверженного лидера, лежащего на земле. Потом она повернулась и, ни слова не говоря, пошла за Мелани.

Уже не имело значения, что пятеро, нетвердо бредущие к дороге, только недавно были противниками. Сейчас не было времени думать о чем-то настолько незначительном. Кэсси села на мотоцикл позади Деборы, а Мелани и Лорел — в машину Ника. Остальные отправятся за ними, когда смогут — или если захотят.

Ветер ревел в ушах Кэсси, как шум моря. Но ощущение силы, которое было у нее раньше, ее связь с элементами — рассеялись. Она не могла думать, ее мозг работал неясно и путано, как будто она сильно простудилась. Она знала только, что ей надо добраться до Вороньей Слободки.

— Это не пожар! — крикнула Дебора, когда они подъехали ближе. — Нет дыма.

Промелькнули темные здания — дома Дианы и Деборы. Пустующий дом номер три в георгианском [10] стиле. Дома Мелани, Лорел, Фэй. Пустой викторианский дом. Дома Хендерсонов, Адама, Сюзан, Шона...

— Это твой дом, Кэсси! — закричала Дебора. Да. Кэсси знала, что так и будет. Что-то в ее душе знало это еще до того, как они отправились в путь.

Вот показался клен, как черный скелет на фоне красного света, поглотившего дом номер двенадцать. Но красный цвет не означал пожара. Это был какой-то дьявольский свет, темно-красная аура зла.

Кэсси помнила, как сильно возненавидела этот дом, когда впервые увидела его. Она ненавидела его за то, что он был огромным и уродливым, за его шелушащиеся, посеревшие, хлопающие доски, за его протекающие крыши и немытые окна. Но теперь она его любила. Это был старый дом ее семьи, он принадлежал ей. И, самое важное, в доме были ее мать и бабушка.

Кэсси спрыгнула с мотоцикла и побежала по дороге. Но, как только она вступила в красный свет, она замедлила шаг. Что-то в этом свете мешало ей идти сквозь него, затрудняло дыхание — воздух как будто сгустился.

Медленно продвигаясь вперед, Кэсси прокладывала путь к двери. Она была открыта. Внутри дома обычный свет от ламп в коридоре казался слабым и безыскусным по сравнению с красным заревом, наполнявшим собой все, как мигающий свет рекламы. Потом Кэсси увидела то, что заставило ее ловить ртом воздух. Следы.

Кто-то оставил словно бы глиняные следы на сосновом полу бабушкиной гостиной. Только это была не глина. Следы были черными, как смола, и слегка дымились, будто некая первобытная адова мерзость.

Следы поднимались вверх по лестнице, а потом опять спускались.

Кэсси боялась идти дальше.

— Что это? — крикнул Ник, догоняя ее. Его крик не разнесся по дому в сгустившемся воздухе, он звучал приглушенно и сдавленно. Кэсси повернулась к Нику, как поворачиваешься во сне, когда все движения замедленны.

— Пойдем, — сказал Ник и потащил ее за собой. Оглянувшись, Кэсси увидела Дебору, Мелани и Лорел, они двигались так же медленно.

Кэсси позволила Нику направлять ее, и они проложили себе путь наверх. Красное зарево здесь было более тусклым, и разглядеть следы было трудно. Но Кэсси вела скорее интуиция, чем зрение, — в холл, к комнате матери... Кэсси показала на мамину дверь. Она была слишком испугана, чтобы войти.

Рука Ника взялась за дверную ручку, повернула ее. Дверь медленно раскрылась, и Кэсси увидела пустую мамину кровать.

— Нет! — пронзительно закричала она, и красный свет, казалось, подхватил ее слова и повторил их бессчетное число раз. Забыв о своем страхе, она побежала вперед — медленно — на середину комнаты. Кровать была смята, в ней недавно спали, но сейчас сверху было наброшено покрывало. И нигде не видно ее мамы.

Кэсси с мукой осмотрела покинутую комнату. Окно было закрыто. У девушки возникло жуткое чувство потери, ужасное предчувствие. Эти черные дымящиеся следы вели прямо к маминой постели. Что-то пришло и стояло здесь, около ее матери, и потом...

— Быстро! Вниз, — закричал ей Ник из дверей. Кэсси повернулась к нему и пронзительно вскрикнула.

Дверь опять закрылась. И перед ней, в тени, стояла бледная призрачная фигура.

Второй крик Кэсси оборвался, когда фигура шагнула вперед; ее белое лицо было искажено, темные распущенные волосы падали на хрупкие плечи. На ней была длинная белая ночная рубашка. Это была ее мать.

— Мама! — крикнула Кэсси, бросилась вперед и обняла мать за талию. О, слава богу, слава богу, думала она. Теперь все будет в порядке. Ее мама в безопасности, ее мама обо всем позаботится. — О, мама, я так испугалась, — задохнулась она.