– Спасибо.

Дюрыгин ждал.

– Это ваша жена? – спросила официантка, краснея еще сильнее.

– Нет, знакомая, вот попросила приехать помочь.

Глаза у нее были зеленого цвета.

– А я вас вчера утром на радио в Останкино видела с Ирмой Вальберс, – быстро сказала официантка.

– А-а-а, то-то я думаю, что ваше лицо мне знакомо…

– Вы там кофе пили.

– А вас как туда занесло? – поинтересовался Дюрыгин.

– А я за призом приехала на радио «Москва-Сити FM».

– Ага, это вас объявляли, я слышал, две кружки в виде задниц.

Дюрыгин и сам не понимал, зачем так грубо с ней разговаривает.

– Точно…

Возникла неловкая пауза.

Надо было вроде как и уезжать, но что-то недосказанное, недоделанное удерживало Дюрыгина.

Он ни с того ни с сего почувствовал себя мальчишкой. Как будто ему было снова четырнадцать лет.

– А знаете… – сам не зная для чего вдруг сказал он. – А знаете, не хотите со мной встретиться еще разок?

– Как?.. – спросила девушка, подняв на Дюрыгина полные удивления глаза.

– А приезжайте завтра на телевидение, попьем кофе, я вам студии покажу, а потом пообедаем вместе.

Она долго молчала. Дюрыгин терпеливо ждал.

– Вы не шутите?

– Нет, не шучу, – сказал Дюрыгин, – даже вот что, вы не приезжайте, я сам за вами заеду, давайте адресок… И номер мобильного.

– Да вам неудобно будет, я в Новогиреево квартиру снимаю с подругой…

– Ничего, вполне удобно.

Глаза ее расширились еще больше, но она уже доставала из кармашка форменного фартучка дешевую шариковую ручку.

– Где написать?..

Дюрыгин достал портмоне, вынул визитку. Она положила ее на ладошку и на обороте аккуратно вывела номер.

– Агаша, – прочитал Дюрыгин. – Странное имя какое… И редкое.

– Так родители назвали, в честь Агаты Кристи.

– Хорошее имя могло бы быть для ведущей телешоу, – словно про себя заметил Дюрыгин.

Сейчас он уже был прежним Дюрыгиным, успешным продюсером и режиссером.

– Шутить изволите…

– Я сказал только то, что сказал.

Агаша в смятении души смотрела, как отъезжает «Хонда».

Натаха Кораблева ничуть не была смущена требованием Джона притаранить справку из КВД, причем не паленую, а из государственного кожно-венерического, и свежую, не просроченную. С печатью.

– Это нормально, – решила Натаха, отправляясь на улицу Вальдека Роше, – Агашка в свое кафе подобные справки по четыре раза в год таскает, и ничего.

С Агашкой, кстати говоря, контакта теперь больше не было.

Натаха попыталась пойти на мировую, проставилась вечером тортиком и бутылкой испанского вина, но Агашка проявила гордость и, не сказав ни слова, отправилась спать, оставив Натаху на кухне наедине с ее испанским полусухим.

Наверное, съедет теперь. У них, правда говоря, квартирка оплачена аж до сентября, но с Агашки станется, она деваха упрямая, наплюет на деньги и, когда найдет себе новую хатку и компаньонку, съедет обязательно. Обиделась. Подумаешь! Не понимает, что жизнь такая, здесь кто не успел, тот опоздал.

А если бы Агашка в тот день не пошла на работу, а вместо Натахи позвонила бы Джону? Джону-то Агашка сильнее понравилась, от верного глаза Натахи и от ее чуткого носика такое не скроешь. Вон как Джон на Агашку глядел – пялился на грудь и ниже, прям рентгеном сарафан просвечивал-высвечивал. Так что, если Джону пришлось бы выбирать из них двоих, Натаха наверняка оказалась бы в пролете.

Ну а что она может поделать, если жизнь такая? Натаха ничуть не сожалела о том, что потырила ту визитку с телефоном – на ее месте так бы каждая поступила. А если не поступила бы, то значит дура. А дурам так и надо, пускай сидят себе в своих ларьках и кафешках, ишачат на Тофиков и Рафиков, а к тем, кто посмелее, к тем и удача рано или поздно обязательно попрет. К тем обязательно рано или поздно подойдет их Джон с телевидения.

И здесь уже никаких дружб, никаких обязательств перед подругами быть не должно.

Надо зубками и коготками драться за свой счастливый билетик. Это как в корзине со слепыми котятами. Котятки друг дружке никогда не уступают, здесь кто первый к мамкиному соску подобрался, тот и сыт. И никто его добровольно не уступит.

Оставила в КВД пятьсот рублей за то, чтобы пройти по укороченной очереди. Теперь надо бы с девчонками поболтать – обсудить-перетереть про Джона, что они о нем и его дачном проекте думают.

Новых товарок звали Света, Мила, Таня и Роза. Все, как и Натаха, на Москве приезжие, кто откуда.