Вот и Роза мечтала о счастье.

– Тут такая штука, не получится у тебя, – сказала Розе бывшая шлюшка, когда они повстречались как-то после ее удачного замужества, – тут искренность нужна, а у тебя искренности нет.

И кто бы такое говорил! Шлюха, проститутка, на которой клеймо негде ставить! Искренность здесь нужна, а у Розы, ха-ха, искренности нет, поэтому у нее ничего не получится!

Ладно, простила Роза подруге, что на свадьбу не пригласила. Понятное дело, кто у нее друзья-подруги? Бандиты, сутенеры, менты, да такие же шлюхи, как она. Поэтому под выдуманном романтическим предлогом сказала она мужу, что никого со своей стороны приглашать не хочет.

Это Роза еще могла как-то понять. Но вот таких нравоучительных речей, типа у нее искренности нет, поэтому и парня себе хорошего найти не может, такого хамства, такого высокомерия по отношению к себе Роза простить не могла. И была даже готова из мести пойти к муженьку этой высокомерной сучки и все рассказать про то, как днями и ночами по двенадцать клиентов в сутки… Эх, да что там!

А сучка эта теоретически подготовилась. Рассказала Розе историю про святую Марию Египетскую, как та, будучи закоренелой проституткой, вдруг прозрела, покаялась и была ей за это покаяние дана великая благодать и сила.

Потому что искренность у ней была.

А у Розы…

Какая у нее искренность? Только желание машину приобрести да на блядки на ней поехать.

– Сроку нам с тобой дали три недели, подруга, – с усталой иронией сказал Джон, – и если не шлепнем эту Агату твою, то придется аванс возвращать, ты об этом думаешь или нет?

– Я думаю, – раздраженно повысив голос, ответила Роза.

– Думай, думай, голова, шляпку куплю, – ухмыльнулся Джон и добавил уже серьезно: – Хорошо бы эту твою Натаху так подставить, чтобы на нас не подумали.

– Было бы лучше, если бы ты заказчицу на всякий пожарный засветил, – тихо сказала Роза. – У нее связи, у нее муж в самых верхах, она с адвокатами в случае чего отвертится, а нас как простых исполнителей загнобит и еще, чего доброго, нас с тобой еще на этапе следствия в камере забьют.

– Да ну тебя, – сплюнул Джон, – может, отказаться хочешь?

– Нет, не хочу, мне деньги нужны.

– Тогда давай думай, времени мало осталось.

– А ты тоже думай, как заказчицу на видео записать, когда она аванс передавать будет…

Агаше было очень хорошо. У нее появился парень. Ее первый парень, модный смешной Сережа Мирский, известный диск-жокей и шоумен.

А раз уж у нее все стало так хорошо в ее личной жизни, значит, она достигла.

Достигла того, чего так хотела.

Еще год назад, работая в кафе на Текстильщиков, она и мечтать не могла о том, что попадет на радио и что ее парнем будет известнейший в Москве человек.

И пусть он толстый – какая ерунда! Плевала она на всех этих культуристов и идиотов с фигурами Аполлона. Хорошего человека должно быть много.

Теперь они вместе тусовались на дискотеках, на модных вечеринках, в клубах, на презентациях и юбилеях. Сережа Мирский и Агаша Фролова.

И она стала зарабатывать приличные деньги. Такие деньги, какие раньше ей даже и присниться не могли. И тем более не могли присниться бедному Абраму Моисеевичу – ее учителю сценического искусства и актерского мастерства.

Сначала предложения поступали только Сереже. Он утаивал их от нее, но делал это не очень-то тщательно, и она все понимала.

Сереже было выгодно вести именно утренний эфир, потому что вечерами его приглашали проводить свадьбы высокопоставленных чиновников и богатых бизнесменов.

Вскоре Агаша узнала и прейскурант. Оказывается, Сережа брал…

Когда Агаша в первый раз услышала сумму, у нее стакан с кофе из рук выпал. Пять тысяч долларов в конверте – за одну свадьбу, плюс машина представительского класса с шофером туда и обратно! И это только с шести вечера до двенадцати ночи. И потом по тысяче долларов за каждый час переработки!

– Это же автомобиль «лада-жигули» за один вечер, – вырвалось у нее, когда как-то при ней, совершенно не стесняясь, Мирский говорил по мобильному, принимая заказ от клиента.

– Вы знаете мои цены? Хорошо, что знаете, пятерка в конверте и машина от дома до места и обратно.

Положив трубку в карман, Серега совершенно дежурно и буднично пояснил:

– Дочка министра транспорта замуж выходит на Рублевке, опять в субботу работать.

Вообще-то говоря, это было частью обольщения с его стороны. Показывая себя во всей красе, этаким преуспевающим шоуменом, Серега распускал перед Агашей свой павлиний хвост.

Но однажды заказ пришел на них обоих – возымели действие две совместно отработанных недели на общем эфире. Публика начала воспринимать Сережу и Агашу как одно целое. Мирский был явно смущен. Он не ожидал такого поворота событий.