— Но ты собираешь всех вместе в замкнутом пространстве, Гарри, — сказала Молли. — Это будет огромной неразберихой.

— Скороваркой, мой юный падаван, — сказал я, кивая. — Преступник уже достаточно отчаялся, чтобы действовать поспешно и совершать ошибки. Особенно ошибки в поспешном принятии мер и в попытке обвинить Белую Коллегию в смерти ЛаФортиера.

Молли задумчиво уставилась на воду.

— И ты засовываешь его в ограниченное пространство вместе с двумя могущественными группами, которые хотят его убить. Его худшим кошмаром должен быть близкий альянс между Белой Коллегией и чародеями. И он просто не в силах будет сражаться с их мощью.

Я улыбнулся ей.

— Да. Хреново быть беспомощным, — сказал я. — Особенно чародеям, которые обычно такими не бывают. Ну или по крайней мере мы обычно способны убедить себя, что мы не беспомощны.

— Ты думаешь, он сломается, — сказала она.

— Я думаю — он будет там. Думаю — обстановка будет накалена достаточно, и где-нибудь что-нибудь лопнет. Думаю — он попытается сделать что-нибудь глупое. Может быть — упреждающее заклинание, что-нибудь, чтобы уничтожить кого-нибудь, прежде чем они узнают, что драка началась.

— Подлая атака, — сказала Молли. — Которая не будет подлой, если ты знаешь, где он и что он делает. Интеллектус!

Я потер висок пальцем.

— Превосходная мысль, Кузнечик.

Вдали грохотнул гром.

Я вздохнул.

— Томас умеет плавать в плохую погоду, а я не знаю как делать это. Такая погода может резко ухудшиться. Нам нужно направиться в док и рискнуть.

Я был навигатором. Тьфу, послушайте, — навигатором. Лодка имела рулевое колесо и рычаг скорости. Ей было управлять так же сложно, как и перегруженным автомобилем. Конечно, просто не значило легко, но все же. Процесс направления лодки и поддержания ее движения недостаточно сложен, чтобы называться навигацией.

Я провел Плавунца по безопасному пути сквозь рифы и пришвартовал его в доке на этот раз гораздо более гладко. Уилл ожидал у перил и уже был готов. Он спрыгнул в док и Джорджия бросила ему швартовый.

— Не наступайте на землю, до тех пор, пока мне не представиться шанса сделать это первым! — крикнул я им. — Я хочу, ээ, своего рода представить вас.

Билли бросил на меня косой взгляд.

— Хм. Ладно, Гарри.

Я спустился с мостика и уже собирался спрыгнуть в док, когда высокая, стройная фигура в черной мантии, черной накидке и черном капюшоне появилась из-под завесы прямо на самом краю дока. Он поднял старый, покрытый рунами посох, пробормотал слово, и затем сокрушительно ударил им в деревянную обшивку.

В точке удара возник сверкающий диск голубого света. У меня едва хватило времени, чтобы коснуться своей воли, скрестить руки в запястьях на уровне груди и обрушить энергию в оба моих браслета-щита и в укрепляющуюся ментальную защиту.

Пятно глубокого синего, фиолетового и одновременно темно-зеленого цвета, похожее на клубы дыма, сжимающимся кольцом возникло вокруг Молли, Уилла и Джорджии, и все трое просто потеряли сознание, бесчувственной грудой растянувшись на пристани и палубе лодки. У меня в глазах потемнело и на мгновение я почувствовал себя невыносимо уставшим, но я в панике накачал в мой щит больше энергии, и мгновение прошло.

Облаченная в мантию фигура стояла, на несколько секунд уставившись на меня. Затем раздался глубокий голос.

— Опусти посох, Дрезден. — Вокруг его посоха собрался водоворот успокаивающих цветов, и он направил его на меня словно пистолет. — Все кончено.

Дождь шел не переставая. Я рискнул взглянуть на остальных. Они все лежали неподвижно, но дышали. Голова, плечи и руки Молли вывалились за борт лодки. Ее мокрые, окрашенные в темно-синий цвет волосы казались гораздо темнее. При каждом покачивании лодки ее руки касались воды. Она могла свалиться в озеро.

Я повернулся к одетой в мантию фигуре и взглянул на него. Большие колышущиеся мантии и плащи всегда выглядят драматично, особенно если стоишь лицом к ветру, но под спокойным, проливным дождем они промокают. Одежда прилипла к телу и выглядела достаточно плачевно.

Дождь также сделал плащ темнее, чем он был. Приглядевшись, я увидел оттенки цвета в одежде, которая обычно не была черной. Она была фиолетовой настолько, что казалась черной.

— Чародей Рашид? — спросил я.

Посох Привратника не дрогнул, когда он повернулся ко мне лицом. Он поднял руку и откинул капюшон. Лицо его было вытянутым, с резкими чертами и выветренное как старая кожа. Он носил бороду с вкраплениями серебра, а его короткие серебряные волосы были как жесткая щетка. Один его глаз был темным. На месте другого было два старых серебряных шрама, протянувшихся от линии волос до челюсти. Такая травма должна было повредить его настоящий глаз. Он был заменен чем то вроде шарикоподшипника из нержавеющей стали.

— Действительно, — сказал он спокойно.

— Я должен был догадаться раньше. Не так много чародеев выше меня ростом.

— Убери свой посох, чародей Дрезден. Пока кто-нибудь еще не пострадал.

— Я не могу этого сделать, — сказал я.

— А я не могу тебе позволить открыто бросить вызов на битву Белому Совету.

— Нет? — челюсть у меня отвисла. — Почему нет?

Его глубокий, звонкий голос звучал обеспокоенно.

— Твое время еще не настало.

Мои брови взлетели вверх.