— Так значит теперь существует тайная организация — это вы только что сказали? Как насчет того, что вы говорили прежде о простоте?

Мэй отвела от него взгляд и пожала плечами.

— Теория Дрездена, надо сказать, простейшее и наиболее вероятное объяснение. — Она вздохнула. — Этого, тем не менее, недостаточно применительно к данной ситуации.

Эбенизер нахмурился.

— Кого-то нужно повесить?

Мэй снова посмотрела на него и пристально задержала взгляд.

— Именно так. То, что Морган в этом замешан, похоже на правду. Прямые улики повсюду подтверждают его вину. И Белый Совет не проявит слабости перед лицом этого дела. Мы не можем позволить смерти ЛаФортиера пройти безнаказанно.

— Наказание, — сказал Эбенизер. — Не правосудие.

— Правосудие — не то, что удерживает различные силы в этом мире от того, чтобы разрушить Совет, и не то, что прокладывает себе путь гуманностью, — ответила Старейшина Мэй. — Страх удерживает Совет от разрушения. Власть. Они должны знать, что если они нанесут нам удар, за этим последуют смертельные последствия. Мне известно, как плохо было бы осудить невиновного на смерть — того, кто неоднократно демонстрировал преданность Совету, помимо всего прочего. Но в целом, менее разрушительно и менее безответственно, чем показывать врагам свою слабость.

Эбенизер положил локти на колена и посмотрел на свои руки. Он качнул головой, но ничего не сказал.

— Теперь, — сказала Старейшина Мэй, переводя взгляд на меня. — Ты прикажешь своей ученице опустить щит, или я его разнесу.

— Может стоит сделать несколько шагов назад, прежде чем начнете, — сказал я. — Если попытаться разобрать его не в том порядке, он взорвется. И разнесет в клочья хижину. И башню. И вершину холма. Хотя ребенка и Моргана затронуть не должно.

Молли поперхнулась.

— Хм. Наконец-то заставил эту идею работать, не так ли? — сказал Эбенизер.

Я пожал плечами.

— После того, как появились зомби и запросто пробили путь сквозь мою защиту, я захотел чего-то, что предоставляло бы какой-нибудь выбор.

— Сколько времени на это ушло?

— Ночи и выходные в течении трех месяцев, — вздохнул я. — Это было реальной занозой в заднице.

— Похоже на то, — согласился Эбенизер.

— Чародей МакКой, — резко сказала Мэй. — Напоминаю вам, что Дрезден и его ученица помогают и содействуют беглецу скрываться от правосудия.

Позади меня Слушающий Ветер сказал:

— Мэй. Достаточно.

Она обратила взор на него, неистово уставившись.

— Достаточно, — повторил Слушающий Ветер. — Час и так темен достаточно, чтобы пытаться окрасить других людей в те же краски, которые мы вынуждены применить для Моргана. Одна смерть — необходимость. Приписывать сюда еще двоих невиновных было бы черствым бессмысленным злом. Совет посчитает действия Дрездена крайней поддержкой Законов Магии и Белого Совета. И на этом покончим.

На лице Мэй не отражалось никаких эмоций — абсолютно ничего. Я не могу сказать вам, черт возьми, что скрывалось за этой маской. Она пристально посмотрела на двух старейших чародеев, затем на меня.

— Мерлин будет недоволен.

— Это хорошо, — сказал Слушающий Ветер. — Никто не должен быть доволен исходом этого дня.

— Я возьму Моргана под свою охрану, Мэй, — сказал Эбенизер. — Почему бы тебе не отправиться в город на лодке со Стражами? Без меня и Индейца Джо на ней у тебя должно быть меньше неприятностей. Мы последуем на другой лодке.

— Твое слово, — сказала Мэй, — что ты доставишь Моргана в Эдинбург.

— Доставлю и доставлю его невредимым, — сказал Эбенизер. — Даю тебе слово.

Она кивнула.

— Стражи.

Затем спокойно вышла наружу. Четверо Стражей прошагали в ногу за ней.

Я продолжал смотреть им вслед, когда они оказались за пределами хижины. Они начали спускаться вниз по тропе, ведущему к доку.

Я поднял взгляд на Слушающего Ветер.

— Мне нужна ваша помощь в кое-чем.

Он кивнул.

— Снаружи есть кусты ежевики. Один из представителей Маленького Народца попытался сыграть роль моего ангела-хранителя. Нааглош…

— Не произноси этого слова, — сказал спокойно Слушающий Ветер. — Оно притягивает силу из страха и от его распространяющейся репутации. Обращение к нему по имени только увеличивает его силу.

Я фыркнул.

— Я видел, как вы заставили его сбежать. Думаете я отдам ему страх?

— Не сразу, — сказал Индеец Джо. — Но проговаривание слова не сулит ничего хорошего. Кроме того, это пагубная привычка привязывается.