– До тех пор, пока люди издеваются над нами.

– Этого никогда не было.

– Это было всегда. И продолжается сейчас. Вы лжете своим детям о нас, они лгут своим, бабки придумывают небылицы, дедки их раздувают до размеров слонов, а детишки звереют и вступают в организации, цель которых - убивать нас. Только умирать от этого будете вы. Ренс - это наша планета. Не желаете с нами встречаться, убирайтесь на свой Хвост и закапывайтесь на Дентре.

– Тогда, зачем вы установили террор и там?

– Вранье. Нет никакого террора. Есть только закон. Наш закон. И он действует там для нас, так же как здесь действует ваш закон для вас. Вам не нравится наш закон? Нам не нравится ваш. Захотите войну - получите. И проиграете ее так же как тогда. А заденете Ренс своими погаными лапами, мы похороним вас всех, на всех остальных планетах. Тебе ясно, зверь, двуногий с поганой профессией?! А теперь убирайся.

Вертолет поднялся в воздух и отправился на базу. Манхен почти ни о чем не думал. Встреча с крыльвом подавляла. Он даже не знал, крылев это был или нет, но проверять не хотелось. В конце концов, он сделал то что нужно. Вопрос лишь в том, действительно ли это было нужно.

Вертолет тряхнуло и полковник едва не вылетел из кресла.

– Что?!
– Воскликнул он. Пилот в этот момент вскочил, вывалился из дверей на площадку и начал блевать.

Винт еще крутился, кто-то подскочил к пацану, рядом появился другой лейтенант и выключил двигатель вертолета.

– Что произошло?
– Спросил он, взглянув на полковника.

– Ничего.
– Ответил тот. Открыл дверь со своей стороны и вышел. Он не стал ничего ждать, и только объявил, что возвращается в столицу и ему нужен самолет.

Еще семь часов в воздухе не успокоили. Манхен чувствовал, что он не просто оскорблен и унижен. Слова зверя продолжали крутиться в голове и попросту втаптывали в грязь всех людей. Они - никто. Черви.

Мысли об отчете полковник отбросил почти сразу же. Он покинула аэродром, проехал в город, остановил у первого бара, что попался по дороге, и плюхнулся на дно пивной кружки…

Он больше ничего не помнил. Манхен проснулся с головной болью, увидел, что находится в казарме, и несколько успокоился. Боль не давала думать, он попытался выйти, но это не удалось. В дверях открылось окошко и объявился солдат.

– В чем дело?
– Проговорил полковник.
– Открой дверь, рядовой!

Окошко лишь захлопнулось, за дверью послышались удаляющиеся шаги.

– Эй!
– Закричал Манхен. Он огляделся и в этот момент понял, что находится не просто в казарме, а в камере.

Прошло несколько минут, открылась дверь, и на пороге оказался генерал Холирес.

– Очухался?
– Произнес он.
– Одевайся и выходи.

Манхен, наконец, одел мундир, кое как привел себя в порядок и прошел на выход. Его проводили к генералу.

– Рассказывай.
– Произнес тот.

– Что?
– Спросил Манхен.

– Все рассказывай. Начиная от того, почему ты не выполнил задание, кончая, тем, зачем ты стрелял в баре?

– С-стрелял?
– Удивился полковник.

– Ты убил четырех посетителей. А семерых ранил. При этом орал, что все они черви.

– Я этого не помню.

– Суд этого не примет. Ты встретился с крыльвом?

– Не знаю.

– Что значит, не знаешь?

– То и значит. Пацан сказал, что она крылев. И говорила она за них, а назвалась ренсийкой.

– Они все ренсийцами называются. Что она сказала?

– Что крылев убил только одного человека. Следователя какого-то…

– Ясно.
– Проговорил генерал.
– Зачем напился, идиот?
– Спросил он через секунду.

– Вы после встречи с драконом не напились бы?
– Усмехнулся Манхен.

– Это не смешно.
– Генерал вызвал охрану и Манхена увели. А через несколько часов он уже находился в другой камере, в другом заведении. Вокруг были белые стены, охрана в желтых мундирах с дубинками, голубая мебель, зеленая рощица за окном, и полудурки, слоняющиеся по коридорам.

А в отчетах военных появилась очередная запись о помешавшемся полковнике…

Айиву вошла в дом и некоторое время осматривалась. Жилье было вполне приличным, она обернулась к хозяину, все еще стоявшему на пороге.

– Я согласна.

– Вот и отлично.
– Ответил тот, обрадованно.
– Живите столько, сколько хотите. Все равно дом пустой.

Айиву отсчитала сумму первого взноса и передала его человеку.

Дом имел два этажа, шесть комнат, две кухни, на первом и втором этажах. Собственно, в нем могло жить и две семьи, но желающих не оказалось, поэтому хозяин и сдал спокойно весь дом за цену одной квартиры, объявив лишь, что в случае если найдет жильцов на вторую часть дома, то Айиву придется потесниться.