— Паруса, живо! Гребцы, на весла! Скорость погони!

— Они еще довольно далеко. — Дик прищурился.

— Но им благоприятствует ветер, — заявил де Мони. — Они доберутся до нас раньше, чем мы разгонимся. Эй, ставьте паруса! Почему не ставят?

— Это ни к чему, — отозвался капитан. Все это время он старался не попадаться на глаза благородным. А поскольку благородные на галере просто кишели, то его почти никогда никто не видел. Теперь он откуда-то появился как по волшебству, в ту самую минуту, когда оказалось нужно командовать. — Ветер слишком слабый. Паруса буду не помогать, а мешать гребцам.

— Но эти-то идут на веслах и под парусами.

— Они поворачивают при помощи весел, это же видно. — Капитан презрительно посмотрел на сухопутную крысу, которая только и умеет, что мечом махать, и тут же поспешил скрыться с глаз командора, надеясь, что вызывающего взгляда тот не заметил.

— Прибавить ходу! — крикнул Турнхам.

Дик отошел на корму, на уже ставшее для него привычным место. Серпиана, будто знавшая, что дождется его именно там, уже стояла с доспехом и шлемом. Она надела свою кольчужку, правда, на платье, ограничившись лишь тем, что подоткнула юбку чуть выше, чем обычно, — до середины голеней. В этом наряде она выглядела бы потешно, если бы не строгое и замкнутое выражение лица, на котором читалась уверенность. Рыцарь помнил, что ее нельзя недооценивать, — рука, подавшая ему меч, была хоть и маленькой, но твердой. Очень твердой.

— Сколько у нас шансов уцелеть?

Он заулыбался ей в ответ. Как ни странно, он и в самом деле не испытывал никакого страха или сомнений. Нахлобучил подшлемник и пристегнул шлем, заранее предвидя, как у него будет вечером болеть голова... Он подумал, что это хорошо, если вечером еще будет чему болеть

— Надеюсь, что много, дорогая, — ответил он. — Держись подальше от схватки, если она будет, хорошо? Если повезет, в случае чего сможешь сбежать.

— С чего ты взял, что я и в самом деле стану держаться в стороне?

— С того, что, наверное, предпочтешь больше не попадать в плен.

Девушка сдвинула тонкие брови — она смотрела на жениха так, словно он, не слишком следя за тем, что говорит, случайно оскорбил ее.

— Да, одного раза с меня довольно. Но я и не собираюсь больше попадать в плен. — Она повернула пояс — на нем висел купленный Диком длинный кончар. Едва-едва улыбнулась. — Посмотрим?

Молодой рыцарь-маг оглядел ее с ног до головы.

— Где твой лук? Он будет куда как кстати.

— Под рукой. — Девушка покосилась на корабли киприотов, уже нагонявшие галеру. Из-под нижней палубы доносились звуки ударов и ругань. Оставалось лишь надеяться, что пьяным гребцам хоть какое-то время будет легче грести и терпеть удары. — Ты можешь что-нибудь сделать?

— Что-нибудь?

— Например, изменить направление ветра.

— Погодная магия? Эти друидские штучки не совсем по моей части.

— Тогда, наверное, надо попросить Трагерна.

— Да он, скорее всего, опять весь зеленый... Впрочем, ты права. Пусть-ка поработает своим новым посохом. Эй! — И он нырнул в каюту.

Трагерна пришлось вытаскивать на палубу силой — он опять хандрил, как всегда, когда ему случалось оказаться в море. Он спал днем и бодрствовал ночью — когда вокруг царила темнота, моря было не видно, не видно волн, и на него не накатывала дурнота, которая, скорее всего, являлась просто памятью о качке, а не естественным проявлением морской болезни. Так что после очередной бессонной ночи он с трудом проснулся. Объяснять ему, что случилось, Дик не стал — он торопился наружу. Только в дверях каютки громыхнул мечом, чтоб было понятно — не шутки.

На корме он прищурился под ярким солнцем, чьи лучи превращали море в поток расплавленного металла. Только само светило больнее резало глаза. Молодой рыцарь запрокинул голову и понюхал ветер — морская соль и запах сена... Неужто на Крите уже сенокос? Да, конечно, он припомнил, наверное, уже время. Если он чувствует запах сена, значит, ветер меняет направление и дует теперь с берега. Это им на руку. Корнуоллец приподнял руку, развернул ладонь и попытался усилить бриз. Гребцов хватит ненадолго, так что паруса все-таки придется поставить. Вслушиваясь в звон небесных сфер над островом, все еще подвластным ему, Дик понял, что ветер скоро снова повернет, и добавил ему силы, заставив превратиться в постоянный поток, идущий с берега. Повороты им не нужны.

Он не был уверен, что все сделал правильно. Но капитан, ненадолго выскочивший на верхнюю палубу, закричал, чтоб ставили паруса, а гребцы готовились поднимать весла. Оживление под нижней палубой сразу стало заметно — галера резко прибавила ход. Что ж, надежда на отдых — пожалуй, куда более надежное средство убеждения, чем плети. Корабль, построенный со знанием дела, хоть и большой, но быстроходный за счет обтекаемой формы и большого количества парусов (а равно и банок, где размещались гребцы), сумел разогнаться у выхода из бухты. То, что гребцам дали вина, сыграло свою роль — обманутым хмелем телам показалось, что они сильней, чем обычно. А на веслах не поработаешь вполсилы, здесь надо трудиться до предела и за пределом.