Молодой друид провел рукой вниз, с тонким звоном осыпались листья — они гасли, как светляки, не долетая до волшебной воды, упали ветви, и Трагерн извлек из воды длинный посох, отделанный резьбой. Дик видел, как он сияет бледной зеленью с оттенками синего, никакого труда не стоило опознать друидический артефакт. Интенсивность ауры говорила о мощи, а ровный оттенок света намекал на простоту положенного на посох заклинания. Что ж, зачастую самые простые заклинания — самые надежные. Любуясь замысловато искрящимся артефактом, корнуоллец вспомнил слова Гвальхира: «У юноши огромное чутье на энергию» — и заочно согласился.

— Готово? — спросил Дик, улыбаясь.

Трагерн поднял посох над головой, и друидический символ исчез, словно его и не было.

— Твоя очередь открывать путь к подножию горы.

Источник, занимающий, как казалось, так мало места на вершине, на самом деле пронизывал всю гору, накрывал половину долины Лимассол и часть моря. Все это было его пространством. Молодому рыцарю-магу не стоило никакого труда переместить их к ручью, который сверху показался ему самым удобным для того, чтоб по нему дойти до берега и наполнить пресной водой бочонки. Потянув за собой друида, Дик шагнул на берег ручья — и едва не сбил с ног Серпиану, нагнувшуюся над водой. В последний момент, обернувшись змеей, девушка метнулась в сторону и раздраженно свернулась тугой пружиной, словно кобра, готовящаяся укусить. Корнуоллец машинально отпрянул.

— Тише. — Он поднял руки. — Тише, это я...

Лицо у королевского телохранителя было растерянное — поняв, на что способен источник, он решил, будто теперь чувствует все, что происходит на «его территории». Но почему же тогда не почувствовал, куда перемещается?

Серпиана поднялась с земли, оправляя одежду. Она хмурилась.

— Неудивительно, — ответила она, должно быть, услышав его мысли. — Ни на меня, ни на моих родичей никакая твоя магия не окажет воздействия.

— Да? Почему?

— Я тебе потом объясню... Так что же? Вы наигрались? Теперь можно приставить вас к работе? Я не собираюсь сама таскать бочонки.

— Правильно, я тебе и не позволю. Трагерн, берись вот за тот бочонок. Ничего, ничего... Отправишься с нами. — Дик ненадолго задумался. — Неплохо бы как-то дать знать Элдли, чтоб он добирался до галеры.

В течение следующих дней настроение Стефана Турнхама все больше и больше портилось. Обстоятельный рассказ молодого оруженосца, привезенного рыцарем Уэбо, расставил все точки над «i», и первого же посланника коварного императора Комнина графу захотелось выкинуть за борт. Но он сдержался, выслушал грека с вежливой улыбкой, от которой судорогой сводило скулы, и отправил восвояси с прежним ответом — «нет».

А уже через день стало ясно, что привезенные три бочонка с водой — это, конечно, прекрасно, но очень уж мало. На галере было пятнадцать банок, на каждой из которых сидели по двое гребцов, то есть шестьдесят человек на смену. Всех их надо было поить. И даже если судьба гребцов — по большей части пленников, почти рабов — рыцарей почти не занимала, то о двух знатных дамах, их придворных и, конечно, о самих себе следовало непременно позаботиться. Но солдаты императора быстро возвели вдоль берега укрепления, невысокие, но превратившиеся в серьезное препятствие для возможной высадки на берег. Это было настолько очевидно, что Турнхам даже не предлагал кому-нибудь попробовать.

На посланцев императора все смотрели злобно. Какая видимость мира — никого уже не обманывали изысканные подачки внучатого племянника византийского базилевса, только раздражали. Упрямый кипрский правитель, возможно, еще на что-то надеялся, демонстрируя фальшивое гостеприимство.

— Должно быть, считает, что, когда наше положение станет совсем уже безвыходным, мы предпочтем сделать вид, что поверили, — предположил Этьен де Мони.

— Это все равно что сдаться в плен, — возразил Дик, уверенный, что его не оборвут.

— Что ты предлагаешь, Уэбо? — Турнхам говорил раздраженно, но лишь потому, что и сам не знал, что делать.

— В бухте становится опасно. — Уже не раз Дик ловил отзвуки мыслей киприотов, работающих на берегу, что вот достроят они — и можно будет захватить эту назойливую галеру и получить обещанную награду. — Я думаю, ее надо покинуть.

— О чем ты говоришь? Ты ведь знаешь, что происходит в этой части Средиземного моря? В бухте куда безопасней.

— Бухта нас не спасет. Если местный император соберется захватывать корабль, станет по-настоящему опасно.

— Да с чего ты взял, что он еще раз на это решится?

— Обратите внимание, милорд. — Дик показал на берег. Меж деревьев суетились люди в серой и коричневой одежде, тащили бревна, камни. — Смотрите, что они делают.

— И что же? — Стефан Турнхам, несколько близорукий, прищурился.

— Они разбирают прибрежные лачуги. Камни и дерево идут на возведение этого вала вдоль берега. Они срубили ивы, рядом с которыми я прятал лодку, и перегородили подходы к воде. Теперь в порту постоянно вертятся солдаты, много солдат...