К новому владельцу располагало то, что он, явившись, первым делом занялся делами графства: осмотрел замок, укрепления, ближайшие деревни и отдал множество распоряжений. Он никого не приказал повесить, ни с кого не пытался стребовать подати за пять или шесть лет, что носил титул, — удовольствовался суммой за два года, то есть даже меньше, чем прошло со смерти прежнего графа. Сундучок с этими деньгами казначей графства, дрожа, вручил новому господину, но гнева и сокрушительного удара в лицо не дождался. Граф Герефорд спокойно заглянул в сундучок и начал расспрашивать казначея и по совместительству канцлера о делах в графстве.

Дела в Герефорде шли как всегда и как везде. Где-то был неурожай, где-то — падеж скота и везде — солидные недоимки. Дик спокойно отнесся к рассказу о трудностях и предупредил, что на первый раз вес прощает, а вот дальше… Сказано было очень мягко, но все слуги поняли: господин не шутит. В следующий раз лучше не попадаться. Также граф распорядился начать ремонт всех построек в замке и вокруг него, на что щедро отпустил денег.

Ему понравилось дарованное графство. Местность оказалась побогаче Корнуолла, более плодородная, потому что менее каменистая. Герефорд был расположен в глубине страны — на границе Англии и Уэльса, то есть там, где викинги — бич Британских островов — почти не появлялись в полулегендарные прежние времена и не селились позже. Эти края разоряли только войны валлийцев и англичан да сеньоры.

Дик сам объезжал владения, сам осматривал укрепления и направо-налево раздавал те же указания, которые предназначал для владений супруги. Потому сразу прослыл среди сонма управителей хорошим, внимательным и строгим хозяином. Рыцарь-маг, хоть и посвятил жизнь войне, любил землю, деревни и с удовольствием объезжал их, наблюдая за полевыми работами. Лето было благоприятным и предвещало хороший урожай.

Видение старого друида возникло перед его внутренним взором поздно вечером, в августе, когда с яблонь градом сыпалась падалица, годная и на сладкие пироги, и на сидр. Пшеница на полях пожелтела, колосья начинали клониться к земле, и крестьяне собирались на жатву. Но сеньор на жатве ни к чему. От графа никто и не ожидал, что он будет самолично следить за работой на своих землях, и Дика ничто не держало в Герефорде. Оставалось лишь узнать мнение жены.

Серпиана посмотрела на мужа и улыбнулась:

— Что же ты собираешься делать?

— Да вот думаю наведаться на Авалон. Повидаться с Трагерном опять же… — Рыцарь-маг, глядя на жену, вопросительно поднял бровь.

— Но я с тобой, — потребовала она.

— Я надеялся, что ты захочешь.

— Конечно. Давненько хотела взглянуть на Авалон.

Собирались они недолго. Путешествия стали такой же неотъемлемой частью жизни Серпианы, как и Дика, который болтался по миру с семнадцати лет. Управитель попытался навязать господину и госпоже с десяток слуг и отряд охраны и очень удивился, когда «господа» категорически отказались. Конюх вывел из конюшни вороного жеребца, на котором всегда ездила леди Герефорд, и с грустью протянул госпоже поводья. Этого красавца полюбили все в замке, к нему постоянно приводили самых лучших кобыл, и многие из них теперь ходили тяжелыми. Потомство арабского скакуна мечтали купить все окрестные сеньоры и предлагали очень хорошие деньги.

Но Серпиану не интересовали чужие надежды — она желала ездить только на своем коне и уже выбрала кобылицу, которой предназначено было родить жеребенка от этого скакуна специально для госпожи — на смену отцу. Она ласково погладила Адэурона по шее и, отпустив повод, дала ему волю. Конь рванулся вперед. За ним поскакали боевой мерин Дика и скакун Олхаура — коренастый, зато выносливый.

На валлийском берегу серый сыпучий песок и галька напомнили рыцарю-магу его первую встречу с Далханом Рэил, и он неосознанно перекрестился. Олхаур бесстрастно огляделся, спешился и повел своего коня на опушку леса, где была травка. Конь вяз в песке и устало покачивал головой. Побережье было пусто — только волны, плавник на песке с галькой, лес за спиной и ветер, несущий пыль и влажный холод. Ни корабля, ни лодочки — только бледно-серый парус вдалеке.

— Это они? — спросила Серпиаиа, показывая на парус. — Друиды с Авалона?

— Сомневаюсь, — ответил Дик, взяв за повод своего коня. — Пойдем встанем лагерем, перекусим. Думаю, у нас есть запас времени.

Смеркалось. Дик едва успел собрать плавника на растопку и развести костер, как сгустилась темнота. С моря потянуло водорослями. На огонь поставили котелок. Когда закипела вода, Олхаур бросил туда крупу и кусочки вяленого мяса.

— Пригласите к костерку? — прозвучало из темноты, и вскочивший Герефорд увидел перед собой Гвальхира, который, казалось, только что вышел из гущи леса… Впрочем, от друида можно было ожидать и не того.

— Что, старик, наголодался в чаще? — ухмыльнулся рыцарь-маг. — Ну садись, накормим.

— Да я не один.

— Садись не один. Как всегда, голодные мужики сбегаются на кашу с мясом.

— Когда я мужиком-то была, — прозвучало в ответ. Неясная человеческая фигура шагнула к огню, распахнула плащ и оказалась женской. — Даже и не помню.

Олхаур неожиданно расхохотался. Он сидел на своем плаще и теперь слегка подвинулся, чтобы дать местечко новоприбывшим. Их оказалось четверо, не считая Гвальхира, — женщина, крепкая и высокая, почти как мужчина, и молодые молчаливые парни. Очень разные. Женщина, без сомнений, была родом из страны викингов, один из мужчин оказался смуглым, словно сарацин, двое остальных — кельты или англосаксы.

— Рад тебя видеть, Ричард, — добродушно сказал старый друид. — Честно говоря, известие о твоей победе над Далханом было для меня большой радостью…

— Старик, ты не мог бы изъясняться попроще?

— А… Извини. Но и ты тогда не зови меня стариком. По сравнению с иерофантом я еще все-таки…

— Договорились. Так что там с Трагерном?

— Трагерн приходит в себя. Правда, довольно медленно. Пока он не может покинуть Остров яблок. Но, по крайней мере, знает, что будет жить.

— Уже отрадно.