– Так-так-так, – сказал Бестужев. – Подозреваю, столь необычным образом я только что познакомился с одним из представителей славного рода Кавердейлов?

Молодой человек выпрямился, словно аршин проглотил:

– Рональд Кавердейл, если вам угодно! Я отправился следом, чтобы… чтобы… Мне совершенно ясно, что тут и речи быть не может о высоких и подлинных чувствах! Вы парочка мошенников, сударь, да-да! Джингль, вот кто ваш дружок! Проходимец Джингль! А вы, надо полагать, Джоб Троттер… Думаю, литература не входит в число ваших интересов, так что позвольте пояснить мои слова.

– Не нужно, – сказал Бестужев, усмехаясь. – Я прекрасно понял, о чем идет речь, мне тоже доводилось читать великолепный роман вашего гениального земляка… Я даже готов согласиться, что ваше сравнение крайне остроумно… в той его части, что касается некоего господина в блестящем мундире. Однако на мой счет вы решительно ошибаетесь…

Проговаривая все это с самым спокойным видом, он ухитрился непринужденно переместиться парой шагов ближе к юнцу – и, ринувшись вперед, резким движением обеих рук выбил револьвер у незадачливого налетчика. Безболезненными такие действия не бывают – и молодой человек согнулся, охая прямо-таки по-детски.

Отступив на безопасное расстояние, Бестужев выдвинул барабан. Револьвер оказался заряжен по всем правилам. Покачав головой, Бестужев спрятал его к себе в карман и сказал наставительно:

– Будь я вашим папенькой, я бы вас выпорол, вот что… Это не игрушки, знаете ли…

Молодой человек выпрямился, все еще потирая ушибленную кисть. На лице его уже читалась совершеннейшая безнадежность, он таращился даже не со страхом – просто-напросто не представлял, как держаться и что сказать в столь резко изменившихся обстоятельствах. Бестужев почувствовал к нему самую искреннюю жалость.

– Послушайте, – сказал он. – Ну с чего вы взяли, что я сообщник этого субъекта?

– Но он же сам мне сказал!

– То есть? – поднял бровь Бестужев.

– Я пытался поговорить с ним сегодня… Он меня форменным образом высмеял и посоветовал держаться подальше, потому что его друг, то есть вы, человек решительный и всегда вооружен… Я ведь видел, как вы дружески беседовали с ним в курительной… Он недвусмысленно намекал, что вы способны даже…

– Отправить вас за борт?

– Да, что-то в этом роде… Я же видел, как дружески вы с ним держитесь…

– Возможно, я вас разочарую, – сказал Бестужев. – Но я впервые увидел этого типа только на пароходе и не имею к нему никакого отношения, а уж к его планам тем более. Вас примитивно обманули, юноша… Насколько я понимаю, у вашего семейства нет никаких юридических оснований предпринять против беглецов какие-либо законные меры?

– Вот в том-то и беда! – У молодого человека буквально слезы на глаза наворачивались. – Ни малейших оснований… С точки зрения закона он неуязвим… Вы, в самом деле, не его друг и сообщник?

– Никоим образом, – сказал Бестужев.

– Мне так хочется вам верить… Да, мы ничего не можем предпринять, юристы нашего семейства так и заявили с сокрушенным видом… Но я чувствую, что дело кончится совсем плохо. Этот мошенник может ее попросту бросить там, за океаном, и скрыться с добычей…

– Вполне возможно, – задумчиво сказал Бестужев. – Не столь уж невероятный поворот событий, бывает и так… Значит, семейство отступилось, не видя законных способов… и только вы кинулись следом? На что же вы надеялись, простите? Что сможете его усовестить? Напугать?

– Не знаю… – покаянно сознался юный милорд. – Я просто обязан был что-то предпринять… Речь идет о моей родственнице…

«А также о драгоценностях, оцененных в весьма приличную сумму, – подумал Бестужев, отнюдь не склонный умиляться рассказу. – Сколько в побуждениях этого юнца от благородных чувств и сколько от скучной житейской прозы – это, конечно, тема для дискуссии… которую нет ни малейшей охоты вести. Если смотреть в корень, „полковник“, никаких сомнений, погнался не за девицей, а за деньгами, и, что самое печальное, он и в самом деле преспокойно может ее бросить в чужой стране без гроша в кармане, скрывшись с драгоценностями. Причем, что немаловажно, тень при этом ложится именно что на российскую императорскую армию. Это-то обстоятельство и побуждает…»

– Что же мне делать? – горестно вопросил в пространство молодой Кавердейл.

Бестужев усмехнулся:

– Поставить свечку за мое здравие… ах да, вы же англичанин, и вам этот обряд попросту неведом… ну, в таком случае вы можете, разве что, выпить за мое здоровье потом… Надеюсь, вы не принадлежите к обществу трезвости? Вот и прекрасно…

– Я не понимаю…

– Пойдемте, – сказал Бестужев, прямо-таки насильно выпроваживая юного милорда в коридор. – Скажите мне номер его каюты… или ее… думаю, они все же соблюдают приличия и одну каюту пока что не заняли…