Шрифт:
Кавальканти покрутил головой:
– Я рад Иоганн, что в вас не ошибся… Положительно, от вас будет толк… Пойдемте. Только должен вас предупредить: не пытайтесь делать… глупости. У меня есть оружие, и я бывал в переделках…
– Господи, да зачем мне делать глупости? – сварливо воскликнул Бестужев.
– Ну, мало ли что… Вдруг вы все-таки испугались, решили двинуть мне по голове и сбежать.
– Куда? – пожал плечами Бестужев. – Это бессмысленно… Вы правы, свое предприятие я и в самом деле провалил, так что мне ничего не заплатят. А ваше… Выглядит оно фантастично, однако, по размышлении, сулит нешуточную прибыль…
– И не забудьте о судовой кассе, – тихо сказал Кавальканти, направляясь рядом с ним к выходу. – Никто не станет грузить ее в шлюпку, а денег там немало, и ящик довольно прост, мой человек клянется, что уже имел дело с этой системой и вскроет ее быстрее, чем мы успеем выкурить папироску.
– Черт побери, вы все предусмотрели…
– А как же иначе, Иоганн? Такое подворачивается раз в жизни, следовало напрячь мозги…
Краем глаза Бестужев видел, что инспектор, перехватив его многозначительный взгляд, истолковал его совершенно правильно и ждет удобной минуты, чтобы двинуться следом. Все пока что складывается отлично…
Когда они оказались на шлюпочной палубе, Кавальканти поежился:
– Черт возьми, ну и холодина!
В самом деле, к полуночи резко похолодало, и Бестужев тоже поежился – самый настоящий морозец…
– Вернемся и наденем пальто? – предложил он.
– Вздор! – нетерпеливо бросил Кавальканти. – Перетерпим как-нибудь, не так уж много времени займет… Иоганн, вас не затруднит держаться самую чуточку впереди меня?
– Все-таки опасаетесь?
– Ничего не опасается только покойник…
– Как хотите, – сказал Бестужев, чуточку опережая спутника и направляясь в сторону рулевой рубки, к последней в ряду шлюпке. На палубе было совсем темно, но глаза начинали понемногу к темноте привыкать. Ни единого человека вокруг – и прекрасно…
– Чудесная ночь, – сказал вдруг Кавальканти.
– Пожалуй, – согласился Бестужев.
Луны не было, но не было и облаков, огромная чаша черного небосвода была усыпана мириадами крупных сверкающих звезд, сиявших, словно брильянты – они и казались не далекими искорками, а драгоценными камнями, выступавшими над черным бархатом. Прекрасная была картина, поневоле вызывавшая в душе радость и восхищение.
Приостановившись, Кавальканти продолжал вполне мирным голосом, ничего общего не имевшим с его личностью и ситуацией:
– Какая красота… В такую ночь хотелось бы… Что это?!
Бестужев тоже инстинктивно отпрянул – возле борта со стороны носа вдруг возникло нечто высокое, прямо-таки исполинское, прошло, заслоняя звезды, так близко, что на людей пахнуло ледяным холодом. Протяжный скрип, толчок, палуба на миг качнулась под ногами… За бортом послышались громкие всплески, словно туда лавиной посыпались какие-то изрядных размеров куски, по палубе во многих местах загрохотало. Это продолжалось какие-то секунды – и темная тень, напоминавшая очертаниями скалу, величественно проплыла к корме.
– Черт знает… – начал Бестужев, оборачиваясь к спутнику.
Кавальканти лежал. Совсем неподалеку от них, там и сям, валялись смутно отблескивающие в полумраке куски льда. «Ах, так это айсберг… – пронеслось в голове у Бестужева. – Но как близко, едва не столкнулись…»
Присел на корточки. Глыба льда ударила по голове? Или обморок? Нет, это скорее истеричной даме приличествовало бы, а не лихому итальянскому анархисту…
– Что у вас тут? – тяжело сопя, инспектор опустился рядом с ним на колени. – Мимо меня пронесся какой-то тип, так, словно за ним все черти гонятся… Отсюда бежал…
Бестужев чиркнул спичкой, тут же погасшей на ледяном ветру. Инспектор напряженным голосом сказал:
– Минуту…
Он, не вставая с корточек, неуклюже рылся по карманам. Круг света от карманного электрического фонарика, показавшийся во мраке ослепительным сиянием, лег на палубу, выхватил спину Кавальканти… и роговую рукоять ножа, торчавшего у него прямехонько под лопаткой, напротив сердца.
– Он уже не дышит, – отстраненным, каким-то деревянным голосом произнес инспектор. – Прямо в сердце… Умеючи, ага… Куда вы?
Бестужев приостановился, кинул через плечо:
– Оставайтесь здесь, сообщите кому-нибудь из команды…
И быстро пошел, почти побежал к ведущей на палубу лестнице, охваченный нехорошими предчувствиями. Палуба уже понемногу наполнялась джентльменами в вечерних костюмах, громко обсуждавшими столкновение, слово «айсберг» звучало со всех сторон, и настроение у пассажиров было самое веселое, несколько человек даже затеяли играть в футбол кусками льда. Кто-то громко радовался, что наконец-то произошло хоть что-то интересное, нарушившее «скукотищу» плавания.