Здесь можно встретить цыганистого типа средних лет по прозвищу Петруччо. Прислонившись к фонарю, он меланхолично пьет дешевое баночное пиво и задумчиво поигрывает перочинным ножиком. Если мимо проходит зазевавшийся гражданин, Петруччо предельно вежливо просит одолжить полтинник, а лезвие ножа тускло блестит в мерцающем свете фонаря. Надо ли говорить, что еще никто ему не отказал. А если в активах невезучего находится только пятисотенная, то сдачи с Петруччо почему-то не требуют.

Здесь можно встретить опустившуюся гадалку на картах Таро бабу Зину. Она не из тех ушльгх бабищ, которые начитались эзотерических учебников и теперь бодро облапошивают нервных барышень, мечтающих о приворотном зелье. Она настоящая гадалка, потомственная, и ее единственная колода карт — истрепанная, полуистлевшая, со стершимися картинками — досталась ей в наследство. Когда-то она зарабатывала несколько сотен долларов в день и к ней приезжали клиенты сплошь в дорогих авто. Ходит легенда, что однажды баба Зина увидела самого дьявола — о чем они беседовали, непонятно, но замкнулась и спилась она мгновенно, словно ее из розетки выдернули. Ходила черная, ни с кем не здоровалась, молчала. Похудела, словно растаяла, нездорово пожелтела лицом. С тех пор баба Зина дневного света чурается, а вот ночью зачем-то продолжает выходить на Арбат. Садится в тряпичный шезлонг, ставит истрепанную табличку «Гадание, приворот, хиромантия» и, что-то бормоча себе под нос, перемешивает карты. Если кто-то проходит мимо, баба Зина поднимает голову и предрекает ему смерть, то есть говорит точный день, час и способ, которым душа несчастного отправится на тот свет. Мы все стараемся обходить ее стороной.

А впрочем, весь этот староформатный сброд безобиден. С теми, о ком слагаются уличные легенды, всегда можно договориться. Совсем другое дело — арбатские пришельцы новой волны. Бритоголовые беспринципные юнцы в заляпанных грязью ботинках, юные бомжовки, вдыхающие клей точно элитный парфюм…

У меня свидание с Данилой Донецким. Пятничное свидание в кино — с одной стороны, банальная городская инсценировка, с другой — такой милый вечер, от которого неизвестно чего ждать (и от неизвестности этой почему-то дрожат колени).

Началось свидание небанально.

— Это тебе, — застенчиво сказал Данила, протягивая мне какой-то круглый предмет, неряшливо завернутый в подарочную бумагу с Винни Пухами.

— В честь чего? — нахмурилась я. В моем возрасте внезапные подарки полузнакомых мужчин воспринимаешь без овечьей приветливости. Я могла бы целую аналитическую статью об этом написать — «Подарок как эквивалент намека».

— С днем рождения, — широко улыбнулся он.

— Мой день рождения был три месяца назад.

— Ну я же не знал. — Он развел руками. — Я вообще был с тобой тогда незнаком. Теперь вот пытаюсь наверстать упущенное. Тебе не интересно взглянуть, что там?

— Ты псих? — беззлобно поинтересовалась я, принимая сверток из его рук.

Из-под надорванной бумаги выглядывали какие-то бубенчики и крашеные зеленые перья.

— Ты решил подарить мне наряд индейца для привлечения клиентов?

— Это бубен, — серьезно сказал Данила, — настоящий шаманский бубен. Для привлечения удачи.

Я глупо смотрела на бубен — топорно сделанный, ярко раскрашенный.

— И зачем он мне? Я бросила музыкальную школу через неделю после того, как меня привели туда родители.

— Для игры на бубне не требуется высшего музыкального образования, — усмехнулся он. — Ты попробуй. Это мощная вещь. Правда. У гадалки одной покупал.

Моя рука взметнулась вверх, переливчато зазвенели бубенчики. Какой-то проходивший мимо хмурый мужик в серой куртке посмотрел на меня из-под привычно насупленных бровей и дернулся в сторону — наверное, не хотел, чтобы траектория его движения пролегала в непосредственной близости от кандидатки в психиатрическую лечебницу.

— Вот видишь! — обрадовался даритель. — Ты уже отпугиваешь демонов. Гадалка так и сказала — бубен будет талисманом для своего хозяина.

— Я не демонов отпугиваю, а мужиков, и если так будет продолжаться, стану старой девой и заведу ворону, — проворчала я. — Буду ей на бубне играть.

В некоторых кинотеатрах, на задних рядах, есть сдвоенные кресла — так называемые места для поцелуев. Если мужчина берет билет на «поцелуйный» ряд, а девушка топчется рядом, скромно рассматривая носочки туфель, значит, между ними заключен негласный пакт. Он имеет право на атаку без риска получить ладонью по физиономии и может рассчитывать минимум на то, что две трети фильма они проведут, сросшись губами и исследуя кончиками языков кариес на зубах друг друга. Если «киношный петтинг» в девушкины планы не входит, она обязана предупредить об этом заранее, у билетных касс. Иначе какого хрена ему платить лишние двести рублей за сдвоенные кресла?

В Киноцентре показывали какую-то философскую муть очередного скандинавского самородка. На афише были нарисованы целующиеся девицы не первой свежести, окруженные венцом из золоченых наград, — фильм взял призы каких-то там студенческих и любительских фестивалей.

Я логично решила, что раз Данила пригласил меня на подобное лекарство от бессонницы, да еще и взял билеты на самый дальний ряд, значит, мы отлично проведем время за поцелуями.

Было в этом что-то романтичное — встретиться через столько лет и продолжить то, что толком и не начиналось, даром что заставляло не измученное холестерином и разочарованиями четырнадцатилетнее сердце биться быстрее. Любовь с паузой в десять лет.

Данила Донецкий нового образца был очень привлекательным мужчиной. Наверное, немного не в моем вкусе: почему-то в то время наиболее привлекательными мне казались длинноволосые голубоглазые юноши с гитарами наперевес, в душе которых бушевали немного сдерживаемые марихуанными парами демоны. Я выбирала в любовники тех, кто бунтовал, кто мечтал изменить мир и верил в то, что это подвластно одному человеку. Безнадежные романтики — их век короток, как у прозрачных мотыльков. Не знаю, куда они деваются потом — то ли делают стрижку, покупают костюм и телевизор и отращивают животик, то ли предпочитают сгинуть в героиновом голодании, то ли просто тихо испаряются, как выброшенные на берег медузы.