— А я слышал, ты собиралась в Америку, — прищурился Дракон.

— Была такая идея, — кивнула Лелечка, — только потом я подумала: а что мне там делать? Опять все сначала начинать? Здесь у меня уже круг клиентов и платят отлично. Вчера только у Евсеева косарь заработала. Но работа там была, скажу я вам.

— Евсеев ненормальный, — презрительно скривился Дракон.

— Да уж, — горячо поддержала Марина, — он давно ко мне клинья подбивал. Я сначала удивлялась — почему так много платят? А потом почитала сценарий, и все понятно. Нашел дуру. Там по сценарию актрису по-настоящему избивают и насилуют. Особенно меня умилил пункт контракта о том, что в случае, если мне выбьют зуб, Евсеев оплатит коронку.

— Зубы — это его конек, — улыбнулась Лелечка, — почему-то любит он, чтобы актриса плевалась зубами. Я слышала, что он их потом подбирает и на ниточку нанизывает. Такое ожерелье, не слабо, да?

— Фуууу! — хором протянули Дракон и Маринка.

— Но вчерашняя девушка ничего, довольная ушла. Отмороженная совсем, семнадцатилетка. Две штуки ей дали, но измочалили порядочно. Ребро сломали даже. И синяков наставили — мне перед каждым дублем по целому тюбику грима вымазывать на нее приходилось.

— Неужели кто-то на такое соглашается? — не выдержав, встряла я.

Леля посмотрела на меня холодно и ответила не сразу:

— У всех разные обстоятельства.

Наконец прибыл третий актер — Олег. Почему-то я думала, что в порнофильмах снимаются мачо с вечно ищущим горящим взглядом и обостренным сексуальным влечением: посмотришь на такого — и сразу понятно, что вслед за предложением сходить в кино последует агрессивное вторжение под юбку со смертельной обидой в случае твоего сопротивления. Олег был похож на интеллигента из семидесятых — задрипанного работника какого-нибудь бессмысленного НИИ, любителя шахмат, некрепкого пива и зимней рыбалки. У него была видавшая виды куртка, ранняя лысина, которую он прятал под клетчатой кепкой, и кроткий взгляд спаниэля. И вот с этим гражданином бедная Маринка будет изображать африканскую страсть?! Почему-то, глядя на него, кажется, что если он и занимается сексом, то только при выключенном торшере и с предварительным распитием вина под задушевные шансоны Митяева. Бывает же…

Под курткой у него оказался дешевый синтетический костюм с засаленными локтями и коленями. На шее — галстук поросячьего цвета, мятый и давно пригодный для отправки на свалку.

М-да, мужчина в стиле винтаж. Он посмотрел на меня заинтересованно:

— Значит, вы тоже актриса? Ни разу с вами не встречался. Хотя… Может быть, у Кирюхина?

— Вряд ли. Мне еще не приходилось этим заниматься.

— В первый раз, значит, — почему-то обрадовался он, — что ж… Постараюсь не напугать.

— А у тебя и не будет такой возможности. — За моей спиной выросла Маринка. — Аглая статистка. Придется тебе удовлетвориться мною, Олежек.

— Ну е-мое, — наигранно расстроился он, — а я-то рассчитывал красавицу лишить девственности. Во второй раз. — Обернувшись ко мне, он пояснил: — Так мы это называем…

Ну что, девчонки, гримируемся и работаем? А то мне еще дочку из садика забирать.

Гримерша Лелечка была истинным мастером своего дела. Всего за пятнадцать минут она сотворила с моим в общем-то обычным лицом настоящее чудо. Уж не знаю, как у нее такое получилось… Но из зеркала на меня смотрела принцесса королевских кровей — высокие скулы, кошачьи удлиненные глаза глубокого изумрудного цвета, покрывало шелковых ресниц, четко очерченный, словно созданный самой природой для страсти рот, крошечный носик изящной лепки…

Про Маринку я вообще промолчу — она даже без косметики выглядит лучше большинства голливудских знаменитостей, но волшебные кисточки Лели подарили ей фантастическую, ведьминскую красоту.

— Да, Леля у нас гений, — серьезно сказала Маринка, — она не только на порнушке работает. Это скорее хобби. Начинала в нашем мире и не хочет нас бросать. А так среди богатых баб за ее руки идет борьба. Ее выезд на дом стоит не меньше штуки.

Гримировались мы в спальне, а в гостиной-студии тем временем полным ходом шла подготовка к работе. В центр комнаты Дракон выдвинул кровать с чугунной спинкой, застеленную темно-розовым покрывалом из переливающегося атласа, вокруг выставил осветительные приборы.

Я вышла из спальни и обомлела: пока над нашими лицами колдовала Лелечка, в гостиной произошло преображение «мужчины в стиле винтаж». Теперь к Олегу нельзя было применить определения «жалкий» или «уцененный». Он разделся до трусов и теперь втирал в торс масло для загара, а тело его было… в общем, слово «великолепный» слишком блеклое для его описания.

У него была фигура греческого бога — литые, но не перекачанные мускулы, идеальные пропорции, сильные бедра, еле заметная поросль золотых кудрей на груди. А его мужское достоинство… сначала я подумала, что это муляж, принесенный изобретательной Лелей.

Маринка перехватила мой изумленный взгляд и расхохоталась:

— То-то же! Вот какой наш Олежка! Причем ему вакуумная помпа не нужна. Все натуральное, природное.

— На твоем месте мне было бы страшно, — усмехнулась я.

— А мне на твоем было бы завидно, — парировала Маринка. — Вообще-то я с ним работать люблю. Он вежливый и чистенький. Семейный человек.

— А его жена знает, чем он занимается?

— Ну еще бы! Она его и привела. Она ведь тоже из наших, актриса. Недавно вернулась после декретного отпуска. Так восстановила фигуру — снова как девочка!