Арлен Галфоил, официантка, подававшая коктейли в "Тимбермун Лэйнз", существовавшей только в Бэсин Вэли комбинации кегельбана и ночного клуба, убила своего дружка Рокки Хортмана кегельбанным шаром. Митикицкая стремительно примчалась на место действия со стенографическим блокнотом в руках узнать о мотивах преступления. Арлен обдала ее сигаретным дымом и спокойно сказала, что теперь она не особенно беспокоится о том, как относится к ней Рокки.

Были также репортажи об авариях на скользких дорогах, сопровождаемые фотографиями Бина Брэса Брауна с изображением неузнаваемых груд искореженного металла. Во время грозы, продолжавшейся четыре дня, опять смыло стоянку для автомобилей-кемпингов.

Элен посмотрела на часы и побежала по офису. Она опаздывала на встречу с Фенбергом, а ей еще надо было закрыть редакцию. Было интересно оказаться в центре газетной войны, хотя трудно было предсказать победителя. Все равно все читали «Багл». В ее новостях соблюдался драматичный, таинственный стиль радиопередач, а в очерках было много юмора и местного фольклора. Новая газета М.Дж. Бегана "Христианский Вестник" была помпезной и с тенденцией к ханжеству. Никто не читал ее. Но из-за того, что Беган предлагал до смешного низкие цены на рекламу, он переманивал клиентов. Черед неделю после того, как он начал выпускать газету, Беган отобрал у Фенберга двадцать три процента объявлений, так как за каждую восьмую страницу рекламы дарил цветной телевизор с экраном двадцать четыре дюйма.

— Выключить ксерокс и закончить с ЮПИ, — бормотала Элен, бегая по редакции.

Но сегодняшний день был особенным, по крайней мере, для Митикицкой. Она целиком подготовила и выпустила очередной номер газеты. Девушки из типографии отметили этот номер как один из самых красивых, а Фенберг ворчливо пробормотал:

— Да, для девиц.

Митикицкая нервно посмотрела на часы и задохнулась:

— Опоздала. Опоздала.

Они с Фенбергом должны были встретиться у "Северного Савоя" и пойти вместе в кино на семичасовой сеанс.

Она закрыла на ключ парадную дверь редакции и побежала по сырой улице, каждый удар каблука эхом раздавался вокруг. Различить Митикицкую в темноте было нетрудно. На ней был свободный ярко-желтый спортивный жакет от Перри Эллиса с огромными подкладными плечами, белая блузка, серебряные алликликские украшения и облегающие джинсы «Гесс». Большую часть ансамбля прислала Камали Молли.

Элен то шла, то бежала, на ходу проверяя деньги в кошельке. Она не смотрела по сторонам. И тут две жирные руки схватили ее.

— Ой!

Лом Магоногонович держал Элен. Рядом стоял его брат Лютер. Оба весили почти столько же, сколько весит лодка с тунцом, и пахло от них примерно так же ароматно. Оба были ростом пять футов семь дюймов и такими мускулистыми, что руки не касались тела по бокам. Оба были в комбинезонах, без рубашек, в грубых башмаках без носок, вместо курток свитера с капюшонами. Лом глупо улыбался и искоса смотрел на Элен.

— Извините, что толкнула вас. Позвольте пройти, — спокойно сказала Митикицкая. "Интересно, останутся ли пятна на новом желтом жакете в тех местах, за которые ухватился своими грязными руками Лом?"

— Красивая леди не смотрит, куда идет, — глумился Лютер и потрогал прядь волос на лбу Элен. Она отпрянула. Его грязный рот был полон слюны, черной от жевательного табака.

— Не стоит ходить по улицам одной, — сказал другой брат, крепче прижимая ее к себе. — Не позволите ли мне проводить вас?

Элен посмотрела на аллею, в сторону которой махнул Лом. Нет. Мне в другую сторону, спасибо. Элен уже собиралась закричать и ударить одного из братьев в пах каблуком — жестокий, но модный прием, — когда позади нее раздался голос:

— Отпустите ее.

Элен оглянулась. Это был Беган.

— Сейчас же, — повторил он.

Братья послушно отступили.

— Извините, — сказал Беган, прикоснувшись к ней. — Надеюсь, они вас не обидели.

— Нет, все хорошо, спасибо, — ответила Элен и посмотрела, нет ли пятен на жакете. Она вовремя спохватилась, чтобы не сказать в присутствии Бегана "черт возьми". На жакете остались ужасные пятна.

— Позвольте мне заменить вам его, — предложил Беган.

— Я чувствую ответственность, — добавил он, поглядывая на двух братьев Магоногонович. Они не смогли выдержать его взгляда и отвели глаза в сторону. — Я взял эти заблудшие души к себе на службу. Они помогают мне в работе по новому дому, а по ночам сопровождают меня в качестве телохранителей. Вы знаете, все эти истории с убийствами… — Он сделал неопределенный жест, не называя прямо брата Фенберга.

— Может быть, удастся обойтись химчисткой, — сказала Элен, пытаясь вежливо ретироваться.

— Вздор. Вы слишком добры. Я христианин. Я должен возместить убытки, — сказал он с улыбкой. Он проницательно посмотрел на Элен. В его глазах было затаенное желание, и Элен почувствовала себя неловко.

В последнее время она часто сталкивалась с Беганом. На заправке, в очереди в магазине. Где бы она ни оказалась, повсюду рядом был Беган. Он стал бледнее, и черные с сединой волосы выглядели более сальными и тонкими. Глаза были красными и простуженными, и Митикицкая почувствовала, что потеря дочери отразилась на нем физически. Какими бы ни были причины, он, казалось, разлагался. И каждый раз, когда они сталкивались, М.Дж. находил повод, чтобы положить руку ей на плечо или на спину. Ощущение не из приятных, когда знаки внимания исходят от разлагающегося человека с головой в форме куба.