Тонкие, шершавые губы. Это говорило о нехватке витаминов группы В. В организме Митикицкой было много витаминов В. Она поймала себя на том, что смотрит, широко раскрыв глаза, на рот, который, может быть, сожрал столько людей.

Существо выглянуло наружу и загипнотизированно смотрело на отражение полной луны в луже.

И Митикицкая попадет ему на язык, десны, в живот?

Существо не могло успокоиться. Оно издало слабый воющий звук и опять потянулось к Митикицкой, гладя ее лицо и волосы. Он осторожно поиграл с локоном. Потом сделал вид, что зевает и потягивается, как это делали герои фильмов, и положил свою лапу размером с бревно на плечо Митикицкой. Она ощутила ее тяжесть всем телом.

Элен осторожно освободилась, как она научилась делать это в кино.

Его похожая на пулю голова придвинулась к ней совсем близко, и Элен откатилась и отползла на четвереньках в противоположную сторону пещеры. Это было тактической ошибкой, потому что ее идеальной формы зад при этом покачивался самым завлекательным образом. Зверь последовал за ней. Легким движением руки он повалил ее на спину и оказался сверху. Митикицкая посмотрела на сальное лицо. Потом опустила глаза вниз, ниже его талии. Его намерения были совершенно ясными и бесчестными и, возможно, угрожающими ее организму.

"Спасибо за чудесный вечер и давайте не будем портить его", — здесь явно не подходило. И Митикицкая, сама того не желая, научила существо тому, чему не научил его Туберский.

От нее зверь узнал позор отказа.

Митикицкая закричала и стала истерически всхлипывать.

Ей больно? Ее тошнило? Что было не так? В кино так никогда не случалось. Это смутило зверя. Он смотрел на маленькое, свернувшееся в клубок существо. Он дружелюбно заворчал и прикоснулся к ее лицу, чтобы успокоить. Она закричала еще громче.

У него в горле стоял комок. Что-то ранее не знакомое. Митикицкая плакала и не могла остановиться. И каждый раз, когда он прикасался к ней, чтобы успокоить, сделать как лучше, она начинала плакать еще сильнее. Он почувствовал себя беспомощным, печальным и одиноким, потом смущенным, потом разозлился. Он схватил бревно и стал бить им костер. По пещере разлетелся сноп искр. Он ударил бревном по земле, потом по стенам. Казалось, сама гора задрожала. Зверь стоял над маленькой женщиной с мягкой кожей, и тело его ходило ходуном под шерстяной шкурой от ярости и прилива адреналина. Руки сжимались в кулаки и разжимались.

Наступила тишина. Прошло время. Элен открыла глаза. Зверя не было. Она услышала доносящийся издалека обиженный рев.

Эта ночь была странной и неприятной для Фенберга. То, что она была такой же странной и неприятной и для Бина Брэса Брауна, и для Чарли Два Орла, и для Джона Туберского, не особенно тревожило Фенберга.

Они так и не добрались до пещеры в первую ночь полнолуния.

После подъема к пещере другой Большой Ноги команда почти бегом спустилась со Свода Слепой Вдовы.

На узкой тропинке на подходе к машине Туберский задумался и врезался в рюкзак Фенберга. В свою очередь, Бин Брэс и индеец налетели на Джона.

— Смотрите, куда м-м-м-м-м! — Протест Туберского был остановлен Фенбергом, который зажал ему рот и показывал на шерифа Бубу Фенберга, братьев Магоногоновичей и двух помощников, которые шарили в пикапе Фенберга.

Преступники затаились.

— Что будем делать? — шепотом спросил Туберский.

— Прятаться, — решил Фенберг и толкнул ухмыляющегося Бина Брэса Брауна назад в кусты.

Лом услышал хруст сломанной ветки и закрутил головой, оглядывая скалы и лес. Он смотрел прямо в то место, где они спрятались. Убедившись, что там никого нет, он снова принялся за машину Фенберга.

— У тебя есть идеи? — прошептал Фенберг.

— Ретироваться, — ответил Туберский, махнув рукой в том направлении, откуда они пришли. План состоял в том, чтобы сделать круг. Дождаться полной луны и попробовать найти пещеру при лунном свете.

Но пошел дождь. Проливной. В сорока милях от них временный редактор-тинэйджер газеты "Бэсин Вэли Багл", Злючка Джо Фенберг, одетый в желтый плащ и галоши, находился на посту, чтобы лично описать процесс смывания потоками ливня стоянки мобильных домов на колесах. День был отличным для колонки новостей. Джо сам написал о поджоге «Багл» и заплатил себе сорок долларов за фразу: "Стояла темная штормовая ночь", которую он сделал заголовком статьи об очередном наводнении. «Багл» за 141 год своего существования не пропустила ни одного дня выпуска. Джо печатал газету в соседнем округе за семьдесят пять миль от них.

А в горах четверо мужчин лежали, прижавшись друг к другу, под навесом скалы, завернувшись в пластиковый брезент. Они были похожи на обезьян в огромном мешке для мусора. Буря вскоре прекратилась. Лунный свет временами исчезал из-за проплывающих по небу больших и маленьких облаков, спешащих догнать основные силы. Фенберг хотел продолжить поход, Туберский умолял его не делать этого.

— Мы должны найти ее сегодня ночью, — уверял Фенберг. — Я чувствую, что она в опасности.

— Подожди, когда пройдет буря, — советовал Туберский. — Мы только заблудимся или поранимся, если будем разгуливать ночью в такую грозу.