Я сошла с ума, я помешалась на своих готических романах, этого всего не может быть…

И всё же… Всё же это было.

Вампир изо всех сил тянулся ко мне, чуть только не вывихивая руки из плечевых суставов, а я тянулась к нему, но длина цепей была хорошо рассчитана: мы не могли даже коснуться друг друга. Обессилив, не-мёртвый, как их ещё называли в романах, упал там же, где стоял, и зашипел от ярости. Избавившись от давления его магнетического взгляда, я завизжала и бросилась назад, к кровати и лампе, которые, казалось, могли сообщить мне хоть каплю уверенности. Я уже добралась до своей цели, когда вампир поднял голову и посмотрел на меня. Крик замер у меня на губах, сознание снова помутилось…

— Я же просил не шуметь, — укорил меня ночной хищник. — Вам нечего здесь бояться.

— Я… Вы… Что… — жалобно пролепетала я, не зная даже, что сказать. — Прошу прощения.

Вампир — он снова сидел на матраце — молча склонил голову, принимая извинения.

— Ничего страшного, только впредь постарайтесь быть более сдержанной.

Я почувствовала себя примерно так же, как в детстве, когда госпожа Кик выговаривала мне за глупые страхи и нежелание заходить одной в тёмную комнату. Привидений не бывает, а, если бы они и существовали — разве прилично визжать при появлении гостя? В самом деле, что толку кричать при виде вампира? Сейчас, на цепи, он совершенно безопасен, а если бы мог причинить мне какой-либо вред, я вряд ли сумела бы что-то изменить криком.

Сердцебиение, однако, утихать не собиралось.

Он мёртвый, твердила я себе, он мёртвый! Я в одной комнате с мертвецом!

— Сейчас вы убедитесь сами, — мягко произнёс вампир, — насколько опрометчиво было с вашей стороны привлекать к этой комнате излишнее внимание хозяев. Прислушайтесь.

Я прислушалась. Поначалу повсюду царила тишина; единственным звуком было только моё дыхание. Но вот послышались приглушённые шаги, которые остановились у самой нашей двери. А после лёгкий скрип — и в темноте открылся квадратик яркого света. Вампир шевельнул губами.

— Смотровое окно, — словно прозвучало у меня в голове.

Свет погас, после небольшой паузы скрип раздался снова: снаружи запирали окошко. А после в замке повернулся ключ, дверь распахнулась, и на пороге появился незнакомый мне человек. Высокий, полный мужчина с короткими бакенбардами, он был одет в тёмный сюртук, застёгнутый на все пуговицы, и такого же цвета брюки. Пришедший пристально посмотрел сначала на меня, а после перевёл взгляд на вампира.

— Развлекаешься? — произнёс он брезгливым голосом. Значит, это тот самый человек, который отдавал приказы фальшивому «мужу», наш главный тюремщик.

Вампир кивнул.

— Надо же как-то проводить время, вы со мной согласны? — ответил он. — Каждому своё.

— Я знал, она придётся тебе по вкусу, — с удовлетворением произнёс брезгливый.

— Для этого умозаключения не хватает одной маленькой проверки, — заметил вампир. — Не хотите ли обеспечить мне такую возможность?

— Буду только рад, — издевательски улыбнулся тюремщик. — Ты согласен? Одно только слово — и она станет твоей, делай с ней, всё, чего ни пожелаешь. А потом мы найдём для тебя других.

— Увы, — покачал головой вампир. — Ей придётся ещё некоторое время терпеть моё присутствие, потому что я отказываюсь.

— Вот как? — сердито прошипел негодяй. — Разве ты не голоден? Разве она тебе не нравится?!

Он бросился ко мне, рывком заставил подняться с кровати, расстегнул, чудом не оторвав, крючки моего платья, а после развернул меня лицом к вампиру и распахнул воротник, обнажая шею.

— Разве она тебе не нравится? — прокричал тюремщик. — Или, думаешь, я не знаю, как ты мечтаешь вонзить в эту шею свои клыки?! Ну же, соглашайся и…

Шлёп!

Пощёчина прервала омерзительную речь «брезгливого» тюремщика буквально на полуслове. Сама не понимаю, как осмелилась на подобный поступок…

В следующий момент тюремщик швырнул меня на кровать, где я сжалась от ужаса, ожидая удара: мерзавец уже занёс руку, явно собираясь проучить меня за мою дерзость. Боже мой, что же это такое делается! Меня в жизни никто никогда не бил, разве что госпожа Кик дёргала за уши и шлёпала по рукам, когда я плохо вела себя за столом, но это же совершенно не то! Боже мой, почему всё это происходит именно со мной?!

— Не надо, — раздался в наступившей тишине голос вампир. Эта незамысловатая просьба заставила тюремщика опустить руку и отступить от кровати на шаг.

— Значит, она тебе всё-таки нравится, — тяжело дыша, произнёс он.

— Никогда не любил битых женщин, — равнодушно произнёс не-мёртвый. — В этом есть что-то отталкивающее, вы не находите?

— Не надейся меня заморочить! — рявкнул тюремщик и шагнул к вампиру. Тот напрягся, но не как я, в ожидании удара, а пристально глядя негодяю в глаза, будто надеялся передать ему какую-то мысль.