— С какой стати мне разрушать ворота, если они функциональны? — удивился Гири, слишком пораженный, чтобы разозлиться.

— По слухам, затем, чтобы командование флотом осталось в ваших руках, потому, что вы боитесь, что по возвращении на территорию Альянса с вас снимут полномочия.

Не зная, смеяться или злиться, Гири ударил кулаком по столу.

— Поверить не могу. Позвольте мне уверить вас и всех остальных, что никто из здесь присутствующих не хочет вернуться на территорию Альянса так быстро, как только возможно, сильнее, чем я.

Он не успел закончить, как заговорил другой офицер:

— И кто же в это поверит?

Шокированный услышанным, Гири поднял голову и встретился взглядом с командиром «Бриллианта». Тут до него дошло, что «Бриллиант» находился в двадцати световых секундах, и его комментарий не имел никакого отношения к последнему высказыванию Гири. Он негодовал по поводу сказанного ранее.

— Этот слух не стоит даже презрения, — продолжил капитан «Бриллианта». — Мой корабль был там, и все, кто хочет взглянуть на записи с «Бриллианта» — добро пожаловать. Ворота были разрушены, когда мы до них добрались. — Он взглянул на Гири. — Я должен кое-что признать. Я и сам волновался о том, что и как делал капитан Гири. Многим из вас это известно. Меня беспокоило, достаточно ли он агрессивен. Но мы сражались за ворота. Сражались, как только могли, и мы уничтожили противника так быстро, как было возможно, но они причинили слишком много вреда. Проверьте записи с «Бриллианта», если вы мне не верите. И когда будете заняты этим, заодно обратите внимание на данные из ворот. Это невероятно, по-другому и не скажешь. Капитан Гири сделал все возможное. Я был с ним у ворот ада, и снова буду рядом с ним, если придется.

Когда он закончил говорить, повисла тишина. Гири медленно вздохнул понимая, что ему следовало что-нибудь сказать.

— Дамы и господа. Я говорил вам до этого, что восхищаюсь храбростью солдат и офицеров этого флота. Я должен призвать, что мне было трудно свыкнуться с некоторыми изменениями, произошедшими во флоте с тех пор, как я был в нем, изменениями, привнесенными сотней лет войны. Но я должен сказать вам, что до сегодняшнего дня одной вещи я полностью не осознавал.

Он помедлил, подбирая слова.

— Флот, который я знал, был меньше, профессиональнее, лучше подготовлен. Но нам не приходилось сражаться так, как вам. И когда «Неустрашимый», «Отчаянный» и «Бриллиант» находились перед воротами, не сдавая позиций, даже несмотря на то, что столкнулись с чем-то настолько ужасным, что я и представить себе не мог, тогда я понял, насколько вы все храбры. Каждый солдат и офицер этого флота имеет право быть в одном ряду с лучшими офицерами, когда-либо служившими Альянсу. Вы не можете лучше защитить честь предков, чем делаете это сейчас, своей приверженностью к долгу службы, стойкостью перед лицом кажущейся бесконечной войны, готовностью взять на себя любое бремя ради защиты своих домов. Я считаю, что возможность командовать вами — это великая честь. Я приведу этот флот домой, хотя бы ради того, чтобы о ваших подвигах стало известно тем, кого вы защищаете, и к кому вы имеете право вернуться живыми. Я приведу вас домой, клянусь.

Он замолчал, испугавшись, что выказал слишком много эмоций в этой импровизированной речи, что она прозвучала глупо или покровительственно. Но все смотрели на него молча, с серьезными лицами. Наконец командующий офицер Вамбрас заговорил снова.

— Спасибо вам, сэр. Ваше командование — честь для нас. — Никто не возразил, во всяком случае, вслух.

Гири уселся после того, как встреча закончилась, и виртуальные проекции других офицеров исчезли, оставив только Дижани. Она улыбнулась, отсалютовала и вышла, позволив выражению своего лица говорить за себя.

Он часто раздумывал над тем, почему ему было уготовано судьбой потерять все, что он когда-либо знал, и оказаться у командования, которое превышало все его предыдущие полномочия. Мысль о том, что он когда-нибудь мог бы почувствовать благодарность за это, никогда раньше не приходила ему в голову. Но вспоминая то, как «Неустрашимый», «Отчаянный» и «Бриллиант» не сдавали своих позиций у ворот, Гири выдохнул благодарственную молитву предкам, за то, что с ним рядом были такие корабли и офицеры.

Вечер на корабле для Гири начался с уединенного сидения в своей каюте. Его мысли были заняты воспоминаниями о вратах ада, разверзшихся внутри ворот гиперсети, когда зазвучал сигнал над люком. Будучи уверен, что это Дижани, Гири был поражен, увидев полное эмоций лицо вице-президента Рион. «Я должен был бы злиться на неё за то, что она усложнила мою жизнь еще сильнее с тех пор, как мы покинули Сутру, но по сравнению с тем, что сделал капитан Фалько, это — ничто. Мы хотя бы не теряем корабли из-за Рион».

— Мадам вице-президент, должен признать, что ваш визит меня удивил. Вы некоторое время избегали здесь появляться.

— Да, за исключением тех случаев, когда вы настаивали, — спокойно заявила Рион.

— Да, я надеюсь, вы не собираетесь преподнести мне проблему, подобную той, что я взвалил на вас в ваш прошлый визит.

— Нет, — она помедлила, очевидно, собираясь с духом для чего-то, — капитан Гири, я хотела бы извиниться.

Вот это сюрприз.

— Извиниться?

— Да. — Она указала на звездный дисплей, парящий над столом. — После нашего последнего спора в системе Сутры я сделала то, что собиралась. Я прошла симуляторы. Я провела этот флот по всем возможными путям, используя все точки прыжка, находящиеся на Сутре. — Она помолчала. — Они все закончились одинаково. Небольшие потери в системе за системой накапливались по мере того, как наши возможности все больше ограничивались обороной Синдиката, до тех пор, пока флот не оказался зажат между превосходящими по количеству силами противника.