Гаэс была, возможно, виновата не в меньшей степени, чем Ньюмос, но у неё хватало духу признать свою ответственность. И она осталась с «Непобедимым», делая все, что поврежденный военный крейсер мог сделать, чтобы защитить раненного товарища.

— Рано, — ответил Гири. — Вы совершили ужасную ошибку. Как и другие командиры сопровождавших Фалько кораблей. В отличие от некоторых капитанов флота, вы готовы ответить за свои действия. У вас также хватило чести и храбрости остаться с «Непобедимым». Я не слепец. На основании этого, я готов дать вам еще один шанс. Будете ли вы верны флоту с этого момента, командор Гаэс?

— Да, сэр.

— Тогда покажите мне, что можете быть хорошим командующим офицером. Вы и остальные. Я не буду притворяться, что вы и они не будете под пристальным наблюдением. Переживете?

Гаэс взглянула на Гири с все еще затравленным выражением.

— Мне придется жить с воспоминаниями о Видхе, сэр.

— Придется. И пусть это сделает вас и остальных лучше. Если вы или остальные почувствуете, что не можете больше нести на себе бремя командира — поставьте меня в известность. В противном случае выполняйте приказы, командор Гаэс.

Она кивнула.

— Так точно.

— Тогда увидимся на Тавике. — Гири ждал, наблюдая за тем, как быстро исчезают другие офицеры. Изображение Рион отключилось так же быстро, как и остальные. Дижани, качая головой и сочувственно глядя на Гири, удалилась, сославшись на дела.

Очень скоро осталось только печальное изображение капитана Дьюллоса.

— У меня никогда не было теплых чувств к капитану Фалько, но видеть такое грустно, не так ли?

Гири кивнул.

— Как мы можем судить человека, который больше не живет в этой реальности?

— Возможно, врачи флота смогут вылечить его.

— Вылечить, чтобы мы смогли его судить? Вылечить, чтобы он смог воспользоваться своими навыками и попытаться снова взять командование флотом на себя? — Гири грустно улыбнулся. — Или просто вылечить его, чтобы он смог осознать, что он сделал с последовавшими за ним кораблями? Это будет неплохим отмщением, не так ли? Сможет ли Фалько когда-нибудь осознать и принять свою вину? Или притворится, что все так и должно было быть?

— Я не говорю, что знаю, где справедливость в таких случаях, как этот, — заметил Дьюллос. — Но капитан Фалько достаточно долго пребывал во Вселенной, сконцентрированной вокруг него самого. В сознании Фалько он и Альянс — одно целое. Не думаю, что он когда-нибудь сможет осознать свою роль в гибели этих кораблей.

— А что насчет остальных? — спросил Гири.

— Они достойны презрения, не так ли? — саркастически заметил Дьюллос. — Возможно, их маленькое представление в попытке избежать ответственности за свои действия, окончательно лишит их поддержки. А может быть и нет. Некоторые люди умудряются всегда выходить сухими из воды. Я думаю, что вы правильно поступили с Керестесом, Ньюмосом и Фарезой, но, что касается командиров легких военных кораблей, не уверен, что они извлекли из случившегося такой же урок, как командор Гаэс.

— Я знаю. Буду за ними приглядывать. Просто не нравится поголовное увольнение командиров. Так поступил бы Синдикат.

— Иногда это необходимо. — Дьюллос помолчал, испытующе взглянув на Гири. — Но мне кажется, вы отклоняетесь в сторону милосердия, после того, как чуть было не отклонились в сторону мести.

Гири постарался отвлечься от головной боли.

— Было заметно?

— Мне — было. Кто еще заметил, я не знаю. Но там вы совершенно точно приняли верное решение. Должен сказать, что на мгновение я был готов вызваться расстрелять обоих: и Ньюмоса, и Фарезу.

— Спасибо. — Гири смотрел на системный дисплей все еще парящий над столом. — Почему такие люди, как командир и команда «Ужасного», умирают, тогда как Ньюмос и Фареза остаются жить?

— Боюсь, что ответа на этот вопрос мы никогда не получим, — признался Дьюллос. — Уверен, что буду говорить об этом с предками сегодня вечером.

— Я тоже. Пусть они дадут нам мудрость, в которой мы так нуждаемся.

— И покой. Если будете слишком много думать о тех, кто там погиб, капитан Гири, вспомните о тех, кто выжил в этой битве, и о тех, кто смог уйти из домашней системы Синдиката благодаря вам.

— Вы думаете, это восстановит баланс, не так ли? — уточнил Гири. — Но это не так. Каждый корабль, каждый солдат, которого мы потеряли, — это удар.

— И все равно это то, что мы должны делать. — Дьюллос кивнул и удалился.

Ровно через шестнадцать часов Гири наблюдал на своем дисплее за тем, как покореженные остатки «Непобедимого» разлетелись на кусочки, когда взорвался энергетический центр. Синдикату не останется ничего, а все выжившие члены команды были в безопасности на других кораблях, но все равно было грустно смотреть, потому что это напоминало о судьбе «Ужасного».