Брови Анны удивленно поднялись под аккуратной челкой ее светлых шелковистых волос.

— Ее страсть к этому месту просто невероятна для маленькой девочки. Не перестаю удивляться, о чем думала Дара, давая ей знания по ведению счетов и хозяйства. Даже Гервалт не знает так много об Атдаире.

В ее словах послышалась гордость. Четверо ее сыновей были смыслом ее существования, и бывали моменты, когда Ниалл особенно остро ощущал это. Сейчас, однако, его мысли были заняты Риа.

— Сомневаюсь, что именно Дара привила ей эту любовь, скорее всего, этим занимался Лаоклейн.

— Мужчина должен иметь сына. — В этих словах чувствовался налет тщеславия. Как бы красива ни была Дара, и как бы страстно ни любил ее Лаоклейн, Дара оказалась неспособной сделать то, что сделала она, Анна. У Макамлейда не было прямых наследников по мужской линии.

— Ты должна радоваться, что у него его нет, — произнес ее муж, — иначе у нашего сына не было бы никакого наследства.

Ниалл любил Атдаир, и он содержал его в порядке для своего брата почти половину жизни, но никогда не злоупотреблял этим. Атдаир, по его мнению, принадлежал брату.

Анна с готовностью подхватила его слова:

— Неужели Лаоклейн сказал, что Атдаир будет принадлежать Гервалту?

— Да. Сказал и подписал.

Несколько недель назад, наблюдая, как Лаоклейн поставил свою подпись под документом, Ниалл почувствовал умиротворение, которого ему так не хватало. Гервалт любил Атдаир так же, как и он сам, и хотя Ниалл никогда не позволял мальчику считать, что в будущем он станет владеть им, сердце Гервалта было бы разбито, если бы Атдаир перешел другому. Даже титул — граф Атдаир, по велению Господа и короля, перейдет к Гервалту.

Ниалл поднялся:

— Мне нужно просмотреть бумаги. Не жди меня, Анна. Я могу задержаться допоздна.

Анна искала повод, чтобы задержать его. В эти дни он редко сидел и беседовал с ней, хотя все еще часто делил с ней ложе.

— Да, горничная для Риа. Я немного обеспокоена, что она задерживается. Ты не думаешь, что нам следует послать кого-нибудь посмотреть на дорогу в Эдинбург?

Ее муж приподнял бровь:

— Она сильно опаздывает?

— Она должна была прибыть две недели назад.

— Подождем еще день или два, а потом пошлем гонца. — Он направился к двери.

— Ниалл…

Он остановился:

— Да, любимая?

Анна улыбнулась немного печально:

— Не засиживайся допоздна. Тебе нужно отдохнуть.

Ниалл улыбнулся в ответ, подумав, что она разговаривает с ним, словно с одним из своих сыновей.

— Спокойной ночи, Анна.

— Спокойной ночи, Ниалл.

Оставшись одна, Анна не могла сосредоточиться на вышивании и прошла по длиному каменному коридору в спальню своей племянницы.

Света не было, но запах горячего воска все еще витал в воздухе.

— Риа?

— Да, тетя Анна.

— Еще рано спать.

— Да, мадам. Я немного устала.

Сердце Анны сжалось при этих словах ребенка. Ведь не усталость держала ее узницей в темной комнате, в то время как шумные двоюродные братья хохотали в большом зале внизу.

— Ты не хочешь поговорить?

— Нет, мадам.

Анна улыбнулась в темноте:

— Ты не против, если я поговорю? Мне кажется, я не засну сейчас.

— Вы не заболели? — В голосе Риа послышалось участие.

— Нет. Просто не спится. — Анна присела на краешек кровати и почувствовала, как ее племянница подвинулась, освобождая для нее место. — Ты знаешь, что в первый раз я увидела твою мать здесь, в Атдаире?

— Она была с моим отцом?

Анна обрадовалась неуловимому изменению в тоне голоса Риа, в котором до этого не было никаких эмоций.

— Да. Она была с Лаоклейном, но не хотела быть с ним. Это было немного спустя после того, как Руод похитил ее.

— Дедушкин ублюдок.

Анна изумилась, когда Риа произнесла это слово. Она никогда не привыкнет к тому, чему научили Риа.

— Да, сводный брат Лаоклейна и Ниалла, — согласилась она. — Мне кажется, что с самого дня его рождения в нем не было ничего хорошего.

— Потому что он был незаконнорожденным? — Мысли Риа обратились к Гавину.

— Нет, хотя это и не помогало, когда он начал подрастать. Он рос в том же самом доме, где Лаоклейн и Ниалл, но не так, как они.

— С ним плохо обращались?