— Да. — Гавин размышлял, что он знал и что важно было не упустить.

— Вы хотите сказать, что я должен представлять для них интерес, если они обратятся ко мне?

— Конечно.

— А что, если они не сочтут меня подходящим?

— Что ж, тогда ты получишь выгодное владение и будешь пользоваться милостями короны, а Шотландия будет иметь крепкую границу. Никто из нас не будет в проигрыше, если ты не проиграешь.

— Я не проиграю. — Гавин посчитал очень выгодным иметь свой собственный замок, место, где можно будет тайно держать Риа, пока они не поженятся и у нее не родится ребенок.

Олбани откинулся на спинку своего кресла.

— Я не беспокоюсь за это. — У него была еще одна информация, и он выложил ее довольно откровенно: — Леди Беатрис…

Гавин замер в ожидании.

— Она — женщина Маргариты Тюдор.

Гавин расслабился, понимая этот тонкий намек.

— Это совершенно неважно.

Олбани улыбнулся.

***

Через две ночи Гавин снова стоял возле двери Беатрис. Он знал, что она очень сердита на него за игнорирование ее откровенных приглашений в течение двух дней, но он также знал, что она позволит ему войти. Ее желание было еще слишком горячим. И когда их свидания прекратятся, она захочет, чтобы это было ее решением, а не его.

Его причины для появления здесь были довольно смешанными. Он долго размышлял и решил, что это ему вполне подходит. Если она в самом деле была от Маргариты и если Маргарита будет считать, что он влюблен в нее, то это послужит дальнейшим поводом для привлечения внимания Англии, как того желал Олбани. То, что главной причиной для ночи любви с ней во второй раз был холодный расчет, нисколько не волновало его.

Он был больше обеспокоен другим. Он хотел ранить Риа за ее отчужденность, которая два дня сильно задевала его. Самоуговоры, что ее поведение было непреднамеренным, помогали мало. Он догадывался, что ей стоило немалых усилий отвечать на его приветствия бесстрастно. Но пытаясь скрыть естественное возмущение его связью с леди Беатрис, она спрятала все чувства, даже теплоту, которую он привык ощущать в ней. Ее холодная улыбка и вежливые слова ранили его как отравленные стрелы.

Как он и думал, Беатрис не прогнала его. Когда ее служанка открыла дверь и застыла, смущенно уставившись на него, Беатрис вошла в маленькую комнату, плотнее закутавшись в ночную рубашку. Она раздраженно бросила своей служанке:

— Оставь нас.

К изумлению Гавина, девушка не удивилась, а только обеспокоилась тем, что ее выдворили из спальни и ей пришлось искать новое место для своего ночлега. Когда она проходила мимо, Гавин отступил в сторону, но сунул монету ей в руку.

— В этом не было необходимости, — недовольно произнесла Беатрис.

— Не повредит, — возразил он.

***

Лисса Макичерн стояла в зале, глядя на закрывшуюся за ней дверь. Ее хозяйка была сучкой, и в этом не было никакого сомнения. Лиссу раздражало, что она была вынуждена прислуживать высокородной шлюхе. Она могла бы завлечь Ниалла Макамлейда. Потом она злорадно улыбнулась, когда осознала иронию сложившейся ситуации. Риа Макамлейд вырвала у нее ее любовь, а ее госпожа вырвала у Риа мужчину, которого она желала. Во всяком случае, так сплетничали, а Лисса Макичерн научилась прислушиваться к сплетням. Это было необходимо, если она хотела выжить при дворе.

А она выживет! Она решила это два дня назад, когда впервые появилась здесь, и Риа Макамлейд прошла по коридору мимо нее, не узнав ее и не взглянув на нее.

С улыбкой, все еще игравшей на ее губах, она направилась к лестнице. Она была полна решимости найти способ, чтобы причинить боль Риа Макамлейд, и не слышала, как дверь позади нее заперли на задвижку.

***

Гавин закрыл за собой дверь, не позаботившись запереть задвижку. Беатрис, однако, сделала это. Это удивило его. Без сомнения, здесь были мужчины, знавшие ее довольно долго, и довольно хорошо, которые входили к ней без стука.

Гавин наблюдал, как она прошла впереди него в свою спальню. Хотя ее рубашка была свободного покроя, она натянула ее, подчеркивая ягодицы. Гавин почувствовал, как им овладевает страсть, вспомнив их нежную бархатистость, когда он прижимал ее ближе и ближе, а она, сидя на нем верхом, наклонялась вперед, касаясь возбужденными сосками его жадных губ.

Она остановилась рядом с постелью, повернувшись к нему лицом. Ее довольное выражение лица говорило ему, что она читала все его мысли и знала, что он снова желал ее. Она медленно развязала рубашку, не сняв ее, а позволив медленно соскользнуть вниз, открывая тело. Он подумал, сколько же мужчин обладали ею, чтобы она научилась так искусно соблазнять и возбуждать желание. Эта мысль сразу охладила его пыл, но ее следующие движения снова разожгли его, и его больше не волновало, сколько раз она проделывала то же самое для других мужчин.

Когда он опустил ее на постель, она подняла отяжелевшие от страсти ресницы, и он заметил триумф в ее глазах. Глубоко в душе у него промелькнуло предупреждение, что такая женщина может совершенно поработить мужчину.

С хриплым стоном желания он развязал свои бриджи, и они упали. Некоторое время спустя леди умоляла и стонала так, словно ее страсть невозможно было утолить.

***

Риа смотрела на Лиссу Макичерн так, словно увидела привидение. Сразу вспомнилось все, к чему она имела отношение. Лисса была частью того прошлого, которое она не хотела вспоминать. Всматриваясь в знакомые мелкие черты лица этой женщины, Риа почувствовала холодный сквозняк, тянувший из зала. Она отступила назад от двери.