Гавин присоединился к нему, и они подошли к отдыхающим воинам, перебрасываясь шутками с теми, кто участвовал вместе с ними во многих сражениях, и знакомясь с теми, кто впервые пойдет в бой под командованием Гавина.

Гавин знал, что они обсуждали его, так же как и он сам обсуждал бы любого, от руководства которого зависела его жизнь. Он не боялся, что они могут счесть его не совсем подходящим. Хотя он, может, и не много знал о светских манерах, он хорошо знал свое место и роль на поле брани, умел мысленно поставить себя на место противника. И это умение помогало ему одерживать победы в сражениях.

Этой ночью, однако, он меньше думал о предстоящих днях, а больше о прошедших днях и о Риа. Он пытался представить, как у нее дела, добралась ли она до Атдаира, думает ли она о нем. Мелкая изморось падала ему на лицо, такая же холодная, каким был ее прощальный взгляд, брошенный на него, и улыбка раскаяния появилась у него на губах. Если она и думала о нем, то в мыслях своих не щадила его. Ее взгляд, печальный и задумчивый, скользнул от него к блондинке, прижавшейся к нему, и сразу стал холодным и отдаленным. Нет, если ока и думала о нем, то, скорее всего, с презрением.

— По крайней мере, — пробормотал он, — она не безразлична. — Салек бросил на него недовольный взгляд, который не ускользнул от Гавина. Он пожал плечами. — Да, — признал он, — мои мысли витают в другом направлении, заняты другой осадой, но они обе составляют одно целое.

— Не позволяй девчонке забивать себе голову, иначе ты потеряешь все и не сможешь отвоевать Галлхиел.

— Я сохраню разум при себе, — сухо отозвался Гавин, — если только это успокоит тебя. — Ночной ветер стал пронзительным и холодным, и он с тоской подумал о теплой постели леди Беатрис. Но он быстро отогнал прочь эту мысль. Нужно было завоевать замок. — Приведи мне утром какого-нибудь жителя, желательно толкового.

Салек нисколько не удивился. Ничто из того, что делал Гавин перед сражениями, больше не удивляло его.

— Ладно. Будет исполнено.

Они расстались, и Гавин направился к палатке, где лежал его знаменосец. Человек, сидевший возле него, печально покачал головой. Лихорадка сотрясала небольшое тело. Гавин долго сидел возле мальчика и поклялся отомстить тому, кто выпустил эту стрелу.

Он спал не очень хорошо и встал задолго до рассвета. Вскоре он уже всматривался в тревожные глаза мужчины, который был на несколько лет старше его.

— Как тебя зовут?

— Рос.

Гавин спрятал улыбку. Мужчина не был дружественно настроен, он также не проявлял ни малейшего признака покорности или угодничества. Салек сделал хороший выбор.

— Тебе не нравится новый хозяин, Рос?

— У Чарена было много хозяев. — Рос, все еще настороженный, немного расслабился. Его не собирались бить там, где он стоял, да и светловолосый гигант не причинил его семье никакого вреда. Он даже был более менее почтителен с его женой, хотя она и стукнула его граблями, увидев своего мужа с заломленными назад руками. Гигант развязал ему руки, когда они вошли в палатку.

— А ты видел многих хозяев?

Рос изучающе взглянул на него.

— Я должен заботиться о земле, у меня нет времени ни на что другое. Один лорд или другой, все равно, если я занят только своей скотиной.

Гавин задумался, покачиваясь на каблуках.

— Я не лорд.

— Хозяин Чарена для меня лорд.

На этот раз Гавин позволил себе улыбнуться.

— Тогда я буду твоим новым лордом. — Он стал серьезным. — Кто будет сражаться против меня?

Рос знал, что от него хотели.

— Вам придется следить только за стенами, мой лорд. Больше ниоткуда не будет опасности.

Услышав это, Гавин удивился:

— Неужели никто из людей Чарена не будет сражаться за своего господина?

— Мы послушные овцы, мой лорд. Лорд Мортон до этого не нуждался ни в ком из нас.

— Ты сторонник англичан?

Рос посмотрел испуганно, а затем рассердился:

— Я - нет.

— А лорд Мортон думал как раз о них. Шотландия вполне могла потерять часть своей земли на южной границе.

Глаза у крестьянина сощурились.

— Кто вас послал?

Гавин пропустил его вопрос.

— Ни одному человеку на этой земле не следует бояться за свой дом или свою семью. Мы не собираемся жечь ваши дома или издеваться над женщинами. С каждым из вас будут обращаться как с моими подданными с этого момента и впредь, вы будете подчиняться моим законам и моему суду. Но, — повысил он голос, — если кто из вас поднимет руку на меня или моих людей, то потеряет все.

— Но вы еще не завоевали замок, — Рос был слишком смел, он сам понимал это.