Да, вне всякого сомнения, это был надежный способ, такой вырез притягивал его взгляд, и платье было предназначено именно для этого — ловить и удерживать внимание мужчин.

Несколько мгновений спустя внимание Гавина переключилось на разговор, который вела женщина.

— Весь двор только и обсуждает новость о ваших подвигах, сэр.

Гавин вопросительно приподнял бровь. Ему пришла мысль, что он с успехом мог бы принимать участие в различных интригах, ведь он испытывал страстное желание знать ее мысли, не открывая при этом своих. Это был вызов, состязание.

Она улыбнулась на его взгляд.

— Ну, право же, сэр Гавин, не нужно притворяться, что это не вы только что завоевали одно из самых мощных приграничных владений Шотландии.

— Это сильное преувеличение, моя леди. Это совсем маленькое владение. — В действительности это было преувеличение, и оба знали об этом. Он пытался определить ее цель.

— По размерам, возможно, но оно так удобно расположено.

— Удобно? — Он намеренно сделал вид, что не понял ее. — Конечно же, нет, моя леди. Это одно из самых отдаленных приграничных владений, какое только можно представить. Но вам скучно от таких подробностей, я уверен. Лучше расскажите мне, какую сплетню я пропустил за время своего отсутствия.

Она состроила недовольную гримасу:

— Скучно, сэр? От историй с героическими подвигами, которые, я уверена, вы там совершили? Конечно, нет. Я просто жажду услышать все о сражении. Сколько людей у вас было?

Гавин удивился. Неужели она считает его глупцом? Спрятав за улыбкой свое чувство обиды, он ответил неопределенно:

— Достаточно, чтобы я мог защитить Чарен.

Шаг у нее сбился, возможно, от раздражения на его увертку, потом она поправилась, драматически вздохнув:

— Я уверена, это было волнующее зрелище, когда вы атаковали эту крепость.

Ему вспомнились воины, пробиравшиеся в густом тумане с булыжниками, собранными на берегу реки. Вряд ли это можно назвать волнующим. Затем он подумал о других победах, криках умирающих людей и запахе крови.

Раз он оставался молчаливым, она снова предприняла попытку:

— Скажите, сэр, разве вы не боялись навлечь на себя королевский гнев? Лорд Мортон, кроме того, был верным подданным. Определенно, наш монарх не будет в восторге от того, что его дворян в приграничных владениях будут убивать те, кто сильнее их.

— Возможно, он был верным, но далеко не таким честным, — солгал Гавин. — Я совершенно случайно узнал, что владелец Чарена обманывал короля, не платил положенных сборов и налогов. Джеймс только поблагодарит меня, когда из Чарена снова потекут монеты в его казну.

— Как вы узнали об этом? — резко спросила Беатрис, а затем тихо добавила: — Человек оказался глупцом.

— Конечно, — сказал Гавин в ответ на ее замечание и оставил без внимания ее вопрос.

— Ну хватит обо мне и о Чарене. Скажи, я правильно расслышал? Неужели граф Галлхиел действительно находится в заключении?

Лицо женщины вспыхнуло от злобы.

— Конечно! Как бы я хотела, чтобы его дочь была здесь и видела все это. Она и так слишком долго важничала среди нас. Будет неплохо, если ей придется страдать за бесчестье отца.

— Но в чем его преступление? — полюбопытствовал Гавин. — Я ничего не слышал об этом. Все это только пересуды.

— Ну, — потянула она, — этого я не знаю. Подозреваю, что никто не знает, может, только Олбани и его величество. У него очень странное положение для узника. Почему-то весь двор наносит ему визиты, даже Олбани и Джеймс. Это, наверное, просто потому, что он не может покидать своих апартаментов.

— Апартаменты? — Гавин притворился, что ничего не знает. — Не темница?

— Нет конечно. Ничего, кроме роскоши, — в ее голосе послышалась горечь.

Ответ Гавина был прерван взволнованным довольным восклицанием:

— Сэр Гавин! Когда вы вернулись?

Гавин повернулся, чтобы ответить на приветствие; его лицо вспыхнуло от удовольствия. Лорд Тевис стал его другом, когда Гавин в первый раз появился при дворе. Худощавый долговязый молодой человек располагал довольно скромным богатством и властью, однако оставался всеобщим любимцем при дворе.

Беатрис сделала недовольную гримасу, пока двое мужчин продолжали разговор, и наконец прервала их беседу, прикоснувшись к руке Гавина:

— Я вынуждена покинуть вас, сэр. Возможно, я смогу увидеть вас за столом сегодня вечером? — От рукава Гавина ее рука скользнула поиграть с локоном волос, лежавшим на груди, а затем коснулась выреза платья, пальцы поглаживали темный край одного из едва видимых сосков.

Гавин неотрывно следил за движением ее руки, понимая, что именно этого она хотела от него, потом поднял глаза и посмотрел ей в лицо: