В разгар ужина Гавин оглянулся вокруг себя:

— А где Салек?

Гьёрсал и Кирен переглянулись, и Гьёрсал покачала головой, Кирен ответила прямо:

— Он думает, ты не захочешь, чтобы он своим присутствием напоминал тебе о Лесли.

— Глупости, — проворчал Гавин, мысленно желая, чтобы в этом не было правды, и зная, что он никогда не должен позволить Салеку узнать, что так оно и было. Салек был предан ему, и Гавин не мог заставить его страдать.

Когда было подано последнее блюдо, а потом все убрано, Гавин проводил Риа из-за стола, оставив ее у лестницы.

— Я должен пойти к Салеку. Я приду к тебе позже, милая.

Риа кивнула, обрадовавшись, что он не оставил Салека одного.

— Я не буду спать, пока ты не придешь, — тихо сказала она, зная, что вместе с этими словами она вверяла ему себя.

Она смотрела, как он открыл двери, прежде чем повернулась и поднялась по лестнице. Кирен ждала ее наверху. Риа остановилась и посмотрела на нее.

Кирен нежно улыбнулась, слегка дотронувшись рукой до ее щеки.

— Путь, который ты выбрала, верный, если только ты знаешь свое сердце.

— Гавин наполняет мое сердце, мою душу и каждую мою мысль, — просто ответила она.

Кирен кивнула и отошла в сторону, когда Риа вошла в его комнату.

***

Она ждала, как и обещала Гавину, и он пришел к ней, как и обещал.

Когда он вошел, он заполнил собой дверной проем, всю комнату. Риа ничего не видела, кроме него, не существовало ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Гавин был всем. Он ничего не говорил, пока не подошел близко и не дотронулся до нее.

— Я хочу тебя, Риа. — Его голос был глухим от желания.

— Да, — ответила она, — и я тебя.

— Завтрашний день может разлучить нас, — предупредил он.

«Нет», — кричало ее сердце, даже когда она кивнула и спокойно ответила:

— Тем больше причин для этой ночи. — Она по нимала значение слов, хотя они пугали ее. Она сама боялась силы своих чувств к этому мужчине. Сможет ли она жить в разлуке с ним? Мысль была ужасно горькой.

Гавин ласково дотронулся до ее волос, обняв за плечи. Она наслаждалась его прикосновением: в каждом жесте была одна только нежность. Риа боялась, что будет смущаться, когда он дотронулся до застежки ее платья, но этого не случилось. Она не отвела взгляда, видя страсть в его глазах; лицо ее полыхало от силы чувств, а не от стеснения.

Гавин обнажил ее грудь; пальцы его слегка дрожали.

— О, милая, — со стоном произнес он, — ты так прекрасна, я просто сгораю от страсти.

Ее глаза распахнулись, когда его пальцы прикоснулись к груди. Ощущение было настолько острым, что она застыла на месте, наслаждаясь мгновением, страстно желая, чтобы оно никогда не кончилось.

— Гавин? — Чувства переполняли ее.

Не отвечая, Гавин наблюдал за выражением ее лица, когда ласкал ее. Ее наслаждение доставляло ему невыразимое удовольствие, ее глаза потемнели, а щеки напоминали яркие розы. Он наклонил голову, прикоснувшись губами к ее упругому соску, и услышал ее восторженный вздох.

Никогда Риа не испытывала подобных чувств, наслаждение охватило ее. Она совсем потеряла голову, ее руки погрузились в его густые черные волосы, и она притянула его ближе к себе. Ее глаза были закрыты, колени дрожали, и она едва заметила, что Гавин подхватил ее на руки.

Нежно положив ее на постель, Гавин стоял и любовался ею — полураздетой девушкой с разметавшимися по подушкам волосами. Ни одна женщина прежде не вызывала в нем таких чувств. Ни одной женщине прежде ему не хотелось доставить удовольствие.

Он оставил гореть все свечи и стал медленно раздевать ее. Она оказалась еще более красивой, чем он мог мечтать, а он долго мечтал об этом моменте. Нежные руки, высокая грудь, тонкая талия - он наслаждался каждым изгибом ее тела.

Когда наконец она лежала перед ним обнаженная, полностью открытая его взору, он восхищенно улыбнулся, глядя на нее.

— Ты прекраснее любой женщины, какую когда-либо создал Бог или создаст.

В ответ она протянула к нему руки, но Гавин удивил ее снова. Вместо того чтобы прийти в ее объятия, когда он лег рядом с ней, он нежно отвел их от себя и прижал ее руки к подушке. Его губы снова прикоснулись к ее груди, нежно целуя ее и оставляя влажный след от своего языка, он заставлял Риа трепетать. Ее плоть дрожала от прикосновения его губ, его языка к животу, бедрам, коленям.

Гавин начал свое путешествие обратно, и все связные мысли покинули ее, его нежные губы двигались по внутренней стороне ее ноги, целуя и возбуждая каждую клеточку, каждую частицу ее тела. Когда он добрался до ее мягких завитков, она открылась для прикосновения, зная, что нет никакого стыда в любви. Она едва могла вынести чувства, которые он вызвал, извиваясь и умоляя о том, чего никогда не знала, но страстно желала. И он дал это.

Сладостная пытка вызвала у нее стоны, рыдания, а затем крик. Но Гавин быстро поглотил его своими губами, наслаждаясь тем, что сделал. Когда последние рыдания затихли, он поцеловал сосок, и она едва не задохнулась от спазма, охватившего ее.