— Вопрос для журнала «Биг Тайм», город Москва, — набросился на неё Чикатило, тыкая в неё своей ксивой. — Скажите, милая девушка, пользуетесь ли вы сами эпилятором, который рекламируете? Ну, имеется в виду в обыденной жизни, не сегодня, а вообще?

— Нет, на самом деле я его первый раз сейчас увидела. Это же новинка, можно сказать, ноу-хау. А так вообще-то я пользуюсь одноразовыми станками.

— Ух, ты, — обрадовался Чикатило, — здесь мы с вами совпадаем. Я тоже предпочитаю одноразовые изделия.

Лена сверкнула глазками в сторону Чикатилы. Она-то его педиком не считала — такие девчонки сразу чувствуют, когда вы начинаете их клеить, а когда просто поддерживаете или завязываете разговор от нечего делать. Хотя вряд ли кто-нибудь завязывал с ней разговор просто от нечего делать. Для этого надо было быть просто каким-то фригидным выродком с ампутированными тестикулами.

— Интересно, — улыбнулась Лена. — Вы всегда используете одноразовые изделия?

— Нет, что вы. Только когда бреюсь. И ещё в некоторых случаях. Когда вещь для многоразового использования просто не предназначена. Кстати, вы не знаете, сколько стоят эти эпиляторы?

Дальше я не слушал, потому что такие разговоры слушать без мазы. Все нити и ткани таких разговоров сотканы из сплошных стандартов. Чикатило, мило улыбаясь, продолжал задавать какие-то приземлённые вопросы из жизни бытовой техники, а Лена так же мило отвечала, строя Чикатиле глазки и вовсю намекая на возможность мимолётного секса. Между ними, как принято писать в бульварном чтиве, проскочила искра, электрический разряд. А на меня вдруг нежданно-негаданно нахлынул флэш-бэк.

— А в чем вы видите основные причины краха психоделической революции шестидесятых? — вклинился я в эту идиллию. Я был уверен, что Лена ответит что-нибудь из серии «потому что не было эпиляторов для бритья женских подмышек». Но она объяснилась более глубоко.

— А зачем нужны все эти революции? — улыбнулась она, метнув на меня, к моему вящему удивлению, не менее призывный взгляд. Я подумал, что уж про сексуальную-то революцию она наверняка знала не понаслышке.

Между делом выяснилось, что рабочий день Лены закончился — именно поэтому она и сошла со своего постамента. Её сменила другая девчонка в точно таком же бикини. Бикини вкупе с прикрываемыми частями тела смотрелись ничего, но в остальном это был полный крокодил — знаете, есть такие фотомодели и манекенщицы, на которых без слёз можно смотреть только сзади. Под действием флэш-бэка я плохо владел ситуацией, но догадался, что Чикатило уже пригласил Лену погулять с нами после работы, и она вроде как согласилась и ушла переодеваться (точнее, одеваться). Пока я выходил из прострации, Чикатило радостно обмусоливал какую-то информацию про своего маленького рыжего друга, который уже шевелится и рвётся в бой. Я возразил, что никакого боя не состоится, если мы приведём Лену к нам в бомжатник, потому что в этом месте бои можно учинять только с армией алкоголиков, валяющихся на ступеньках и попрошайничающих на водку. Или с тараканами.

Но всё сложилось наилучшим образом. После часа шатаний по холодной Рязани Лена всё поняла и пригласила нас к себе. Она, кстати, оказалась совершенно неглупой девчонкой. Для того чтобы быть неглупым, не обязательно знать историю кислотной революции или читать кучу книжек. Да и вообще она была хорошей девушкой, эта Лена. Женщиной, открытой не только для вожделеющих взглядов, но и для общения. У неё не было всех этих идиотских понтов, которыми славятся провинциальные (и не только) красавицы — она ничего не хотела от нас, никаких игрушек, никаких «Мерседесов» с тонированными стёклами. У неё были героиновые друзья — соседи по подъезду, ухажёры на допотопных «бимерах», в меру испитой папаша и какой-то местный институт, и она довольствовалась тем, что мы не говорили о машинах и пушках, а просто несли какой-то весёлый бред, который она отродясь не слышала на своих тусовках.

Она говорила всякие наивные вещи о том, как бы она хотела перебраться в Москву. Она видела в нас каких-то пришельцев из далёкого мира, вожделенного и доселе непознанного. На самом деле они ведь не все мечтают о тотальном блядстве, как принято думать. Половина из них действительно хотят покорить гудящий мегаполис более возвышенными способами. Эти способы чисто гипотетические, они существуют только в девичьих грёзах таких вот первокурсниц — ну и чёрт с ним, не надо мешать им грезить в ожидании кайфа. Потому что своё количество reality-пи…дюлей они получат и без вас, для этого впереди вся жизнь. Так что мы просто несли околесицу про студенческую жизнь, тусовки и музыкантов-раздолбаев, которые носят серьги, вельвет, широкие штаны, ирокезы или бороды на любой вкус. Это было не враньё, нет — просто мы говорили только об одной чаше весов. А она сидела и слушала, и ей хотелось наутро сесть в первый попавшийся поезд и укатить из своей скучной перди. Честное слово, это было очень трогательно — так, что Чикатило напрочь пренебрёг интересами своего рыжего дружка, да и сама Лена под с конец уже как-то забыла, ради чего всё затевалось изначально.

— Этот город продолжает удивлять меня, — изумлялся Чикатило по дороге домой (а это была ночная пешая дорога, потому что Ленины родители возвращались с дачи, и нам пришлось расстаться чуть ли не лучшими друзьями, со слезами на глазах). — Мы только что провели сумасшедший вечер в обществе прекрасной незнакомки с точёной попкой и вычурными сиськами, но никому из нас даже в голову не пришло её поиметь. Я теряюсь в догадках, этот город шутит со мной злые шутки. Он перелопачивает моё сознание и ведёт меня к какой-то пропасти. Он заставляет меня не эрегировать на присутствие прелестной дамы, которую я видел почти голую. Но самое удивительное даже не это, а то, что я доволен. Ибо я, стыдно сказать, доволен сегодняшним вечером. Хотя он не привнёс в нашу красивую жизнь ничего, кроме позорного пионерского флирта.

Я шёл по обочине, время от времени лениво поднимая руку в те моменты, когда мимо проносились редкие ночные авто. Занятие сие оказалось абсолютно бесполезным — то ли частный извоз здесь был непопулярен, то ли незадолго до этого город был затерроризирован маньяком-некрофилом, специализирующимся на убийствах и изнасилованиях частников, я не знаю.

— Сказать тебе, что я думаю по этому поводу?

— Что?

— Вот смотри, Чикатило. Мы же с тобой никогда не общались с людьми из провинции. Мы живём в Москве, и там свои расклады, правильно? А здесь всё как-то по-другому.