— Слышь, Чикатило. А как ты дозировку рассчитал?

— Ну… с одной стопки ему ничего не будет. С пары-тройки — приятно, ласково подглючит. А вот с четырёх и выше — это уже будет настоящее шоу.

— А если он выжрет всё до дна?

— Тогда он просто всё выблюет, и эффект будет нулевым.

— Я серьёзно.

— А если серьёзно, то это unreal. Посмотри на эту древнегреческую амфору. Да это даже Алкоголисту за три дня не выпить.

— И всё-таки — а вдруг? Нас же тогда посадят. А он остаток дней проведёт в доме для умалишённых.

Чикатило отложил в сторону отвёртку и секунд десять пялился в окно, как будто что-то за ним могло подсказать ему правильный ответ.

— Да нет, не парься, — выдал он наконец. — Такие люди никогда не попадают в дурку. Чтобы попасть в дурку, надо быть хотя бы в какой-то степени ранимой и творческой натурой. Или побывать на войне. Или попасть ещё в какой-нибудь переплёт. А этот терминатор — ему же на всё плевать, его шестерёнки вертятся изо дня в день по одинаковым схемам. Он же пуленепробиваемый, как Жан-Клод ван Дамм. Если он и выпьет — чисто гипотетически — всё это до дна, то ничего страшного с ним не случится. Так, посмотрит мультики несколько дней, а потом придёт в норму.

Мы вытащили останки шкафа на помойку, которая одиноко портила пейзаж во дворике за офисом, и ц вяло принялись собирать новый. Чем более осязаемые формы он принимал, тем сильнее ощущалось его разительное сходство с предшественником. Чем Джорджу не угодил первый и чем понравился второй, мы так до конца и не поняли. Это же стоило денег в конце концов, пусть даже и корпоративных. Мы всегда считали, что корпоративные деньги нужно тратить по-другому. Например, на пропой. Или на ганджу, или хотя бы на те же энерджи-дринки для несчастных клерков, чтобы хоть немного их стимулировать. Но не на это глупое и никому не нужное шило-мыло.

Джордж куда-то запропастился — судя по всему, с концами. Этому обстоятельству мы весьма обрадовались — вид его фигуры, угловатыми движениями мельтешащей по кабинету, как какой-нибудь нанюхавшийся транков Буратино, начинал действовать нам на нервы. Чикатило закрутил последний винт, сложил инструменты в углу кабинета и с видом кузьмича-бригадира громко объявил:

— Отряхивайте спецовку, батенька, и пошли отсюда на хер. Я хочу уйти отсюда на хер как можно быстрее.

— Сейчас ведь только начало пятого, — возразил я. — Нам ещё почти два часа работать.

— Джордж нам английским языком сказал, чётко и определённо: «I set you both free of your duties till the end of the working day». Разве не так?

— Ну… тогда валим отсюда. Я тоже не очень люблю это помещение.

— Точно. У него поганая аура, — сказал Чик, бочком пробираясь к выходу, чтобы избежать лишних вопросов. — Чем меньше ты находишься в этом помещении, тем лучше.

— Давай уж тогда сходим к тем девчонкам, в бюро переводов. По плану я должен идти туда завтра с утра, так что можно будет поспать подольше.

— Ну, это кому как, — сказал Чикатило. — Хитрая ты жопа. Но, в общем, я не откажусь нанести визит этим двум таинственным незнакомкам.

Бюро переводов было ещё одним источником наших нелегальных доходов — совсем уж небольших, из серии «только на пиво». Настоящие деньги мы здесь подняли только один раз, с самого начала. Мне тогда дали задание провести маркетинговые исследования и найти самую лучшую переводческую контору Они ведь собирались переводить все свои буклетики и каталоги на английский. Вряд ли хоть кто-нибудь из иностранцев мог клюнуть на ту ширпотребовскую шнягу, которую они рекламировали, но вот как раз над этим никто из топа почему-то не задумывался. Скорее всего, это делалось из банальных понтов, ничем не обоснованных и стандартных до икоты. Просто так, «чтобы было».

Мы позвонили Грише Роттену, бывшему Чикатилиному одногруппнику. Он плотно работал с переводческими конторами и знал в них толк. Роттен дал нам телефон этих девчонок и сказал, что если где-нибудь в Москве и можно сделать нормальный транслейшен, то только у них.

Контора называлась растаманским словом «Babylon». Как и всё, связанное с культом марихуаны, название было приятным — даже несмотря на смысл, который джа-пипл в него вкладывают.

Я отнёс им пробную страницу, предварительно взяв в бухгалтерии денег на оплату. Правда, в двадцать раз больше, чем требовалось. Потому что подразумевалось, что я разошлю эту писульку в двадцать переводческих бюро, чтобы потом Джордж сличил результаты и выявил лучшее.

Оказалось, что весь штат лучшего бюро переводов Москвы состоял из двух девчонок чуть старше меня и странного зверька шиншиллы, который сидел в oгромной клетке и излучал какое-то метафизическое одиночество. И зверь, и клетка, кстати, стоили некарманных денег — это не могло не броситься в глаза: видимо, контора и впрямь была не самой низовой.

Пока я развлекал девчонок стандартным глупым трёпом, Чикатило (которого я, понятное дело, взял с собой) мастерски резанул у них со стола стопку квитанций об оплате — ещё непочатую и не пропечатанную фирменной печатью. Чик действовал как профессионал — даже я не заметил, как стопка перекочевала со столика во внутренний карман его ярко-синей куртки с кучей «молний», нашивок и полуадидасовских полосок по всей площади. У меня даже сложилось впечатление, что Чикатило и сам не заметил этой трансакции — это звучит абсурдно, но у клептоманов-профи иногда так бывает.