Но братья не испугались и теперь.

— Мы хотим выдать сестру замуж как следует, соблюдая все наши обычаи. Выполнишь это условие — забирай девушку.

— Ладно, — сказал Огненноликий, — клянусь, что выполню ваш дурацкий обычай.

— Вот и славно, — сказал старший брат. — По нашим обычаям, девушка выходит замуж только тогда, когда сама этого хочет. Дорогая сестра, люб ли тебе этот человек?

— Нет, — ответила девушка.

— Но почему?! — закричал Огненноликий громче прежнего.

— Ты пристал ко мне и шел за мной, хотя я ясно дала тебе понять, что мне не нужна твоя помощь. Ты вошел в дом и не поклонился хозяевам. Ты тянул свои руки куда не следует. И когда мои братья вступились за меня, начал грозить засухой и пожарами. Ты великий бог, Огненноликий, но человек ты невоспитанный, вспыльчивый и жестокий. Я не пойду за тебя замуж.

— Ах так! — рассердился Огненноликий и собрался уж принять свой обычный, нечеловеческий облик.

– Ты поклялся, — сказала девушка. — Уходи.

И Огненноликий, не желая стать ко всем своим недостаткам еще и клятвопреступником, униженный, выбежал из дома, подпрыгнул повыше и только высоко-высоко в небе превратился в огненный шар. И то листья на деревьях опалило жаром, и они свернулись.

Но все же он великий бог, и если немного вспыльчив (что естественно для такого горячего божества), то и отходчив. Немного подумав — до вечера, он наутро прислал братьям девушки гонца, солнечного зайчика.

— Великий передает, что больше не сердится на вас, — сказал зайчик. — Поразмыслив, он решил, что девушка, не побоявшаяся отказать самому Огненноликому, достойна самой лучшей доли. Теперь всему вашему селению будет благодать.

И действительно, много лет после того в Ареми-ыргаз была лучшая летняя погода — в меру теплая, в меру дождливая, — и самые мягкие зимы. Пока та девушка не состарилась и не умерла, окруженная многочисленными внуками и правнуками.

Оревалат Аартелинур

"Сказания Северных гор"

– -

Прошла, наверное, декада или две, и Карина вновь встретила того самого водителя. Хоть он и был совершенно такой же, как все турепане, но его потрепанный флаер веселенькой расцветки — зеленый в красный горох — она не забыла, и, увидев яркую машину на стоянке возле конторы, села в нее.

— Здравствуйте, — сказала Карина. — Вы меня, наверное, не помните, а я вас запомнила — это вы один раз довезли меня бесплатно.

— Почему же — отлично помню, — белозубо улыбнулся водитель, и Карина поняла, что он совсем не старый — вряд ли старше ее больше чем на десять лет. — Вы так боялись меня, я очень веселился. Теперь не боитесь?

— Нет, — засмеялась Карина. — Теперь я вижу, что вы совсем не страшный.

— Ну что, домой? — спросил турепанин. — На площадь Зеленых фей, правильно?

— Точно, — подтвердила девушка. — Надо же, вы даже адрес не забыли!

— Вы произвели на меня неизгладимое впечатление, — сказал водитель. — Не часто слышишь от артолийцев извинения, и за что! за предрассудки, впитанные с младенчества! Ладно, едем.

Возле дома Карина улыбнулась на прощание новому знакомому и сказала:

— Рада была снова встретить вас.

— Если хотите, я буду иногда залетать за вами, если не будет других пассажиров, — предложил турепанин.

— Здорово, — обрадовалась Карина. — Если сможете, давайте — будем болтать по дороге.

Весь следующий месяц — до Осеннего праздника — иногда раз в декаду, а иногда и три-четыре, зеленый с красным флаер оказывался то на площади Зеленых фей утром, в восемь, чтобы везти ее на работу, то вечером, в шесть, на стоянке возле конторы, и тогда Карина возвращалась на нем домой. Турепанин оказался веселым парнем, и хотя говорили они на самые общие темы — вроде погоды, — ездить с ним было куда приятнее, чем с любым другим его соплеменником.

Накануне же Осеннего праздника все изменилось раз и навсегда.