– Вот… – протянул я коробку через открытое стекло передней дверцы.

Садиться в машину мне не хотелось. Кто знает, что у Стаса на уме? То, что мы чудесно распрощались со Степаном Анатольевичем, еще ни о чем не говорило. Золото я вернул, документы добыл. Почему бы теперь не избавиться от ненужного свидетеля? Но Стас молча кивнул мне, а потом – вы не поверите! – улыбнулся и подмигнул! Я подумал, что мне померещилось, но он уже поднял стекло и укатил, оставив меня в одиночестве. Неужели теперь действительно все закончилось?

Я встретился с друзьями возле ресторана.

– Ну как? – спросил Андрей.

Я заверил их, что я полностью разрешил свои проблемы. Мы обнялись, договорились в скором времени созвониться, а я пообещал при следующей встрече рассказать о своих приключениях в Киеве. Боря чуть не плакал, потому что не хотел расставаться с нами. А может, потому, что ехал к своей невесте.

Распрощавшись с приятелями, я поехал на вокзал за билетом. Честно говоря, я очень устал.

До Львова ехать недолго. Вечером лег, утром проснулся – вот и любимый город! Но спать мне не хотелось. Спрятав сумку под сиденье, я положил документы, деньги и золото в карманы пиджака. Хотя это и не плацкарт, но все же… В купе со мной ехала компания каких-то менеджеров, и ребята настолько утомили меня своими разговорами про бизнес-ланчи, промоушены и киевские перформансы, что я сбежал в тамбур, твердо решив вернуться, когда они заснут. Я курил, глядя в темноту за окном, слушал стук колес, а в моей голове звучали слова песни из старого кинофильма про советских разведчиков «Ошибка резидента»:

Я уткнулся лбом в холодное стекло тамбура и даже не заметил, как запел вслух:

– С вами все в порядке?

Проводница озабоченно смотрела на трезвого, прилично одетого чувака, который посреди ночи пел в пустом тамбуре вагона.

– Да, спасибо. Со мной все в порядке. Еще бы немного счастья в этой жизни, и было бы совсем хорошо…

Утро я встретил, сидя у окна купе, наблюдая за вырастающими из сумрака пригородами. Состав, словно вор на рассвете, прокрался в город и, миновав район Подзамче, стал пробираться к вокзалу. Возле стадиона СКА ход замедлился – вагоны опасно накренились на левый бок. Миновав опасный участок, поезд снова набрал скорость. Я смотрел на просыпающиеся улочки и думал, что вот все знают про этот участок, но ничего не делают. А когда в один паскудный день состав кувыркнется с высокой насыпи, все будут делать круглые глаза и удивляться, как такое могло случиться. Царство разгильдяйства и пофигизма.

Вот и львовский железнодорожный вокзал, красивейшее здание в стиле модерн, построенное более ста лет назад, одно из красивейших в Европе. Огромные стеклянные колпаки, закрывающие перроны, балюстрады и перила из гнутой стали – красота! В моем детстве вокзал походил на гигантский преступный притон: играющие в боулинг бандиты, шныряющие в толпе карманники, кидалы и каталы, вонючие бомжи, опустившиеся проститутки, цыгане с баулами, грязь повсюду… Сейчас здесь стараются поддерживать порядок. Вот только зачем над входом прилепили этот режущий взгляд своей нелепостью жуткий пластиковый навес ядовитого желто-зеленого цвета? По бокам колонны, статуи, башенки и тут же – эта хренотень с деревенским орнаментом. Или мне просто не дано понять это замечательное творение современного дизайна?

Погода не радовала. Лето давно расплавилось и утекло за горизонт, забрав с собой остатки солнечных лучей, оставив только небо, холодное, унылое и серое. Я спрыгнул на перрон и, пропустив толпу с чемоданами, спокойно прошел к лестнице, ведущей в город. Я вернулся. Живой и невредимый. Самому не верится…

– Ну, здравствуй, любимый город! – с пафосом воскликнул я, раскинув руки, словно собираясь обнять сразу пару микрорайонов.

Но родной город, очевидно, почувствовал неискренность моих слов и, услышав вместо радости печальный сарказм, швырнул мне в лицо горсть опавших, прелых листьев. Я плюнул в ответ, но ветер вернул мне плевок на штанину. Осознав, что город сговорился с погодой и ловить здесь, кроме такси, нечего, я вытер собственную слюну и отправился на стоянку.

Таксист заломил цену, очевидно, приняв меня за индийского раджу, но мне лень было с ним торговаться, и я уселся на продавленное заднее сиденье. Тронулись. Машина свернула на Привокзальную, воспетую моим земляком Гариком Кричевским, подпрыгнула на брусчатке, и перед глазами на несколько секунд открылась во всей красе панорама древнего города с виднеющейся за ней Замковой горой.

Дальше улица круто уходила вниз, и машина на миг замерла на самом верху спуска, словно боясь сорваться в пропасть. Мы проехали мимо цирка, но мой взгляд проходил сквозь нарисованных клоунов, слонов и акробатов, не фиксируясь на чем-то конкретном. Я ушел в себя и возвращаться пока не собирался.