Только сейчас я понял, что он плачет. Потоки слез текли из его глаз. Он закрыл лицо руками.

— Билли, — я опустился рядом с ним на колени, погладил его по голове, поцеловал, обнял. — Билли, я не знал. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Ты ведь написал мне об этом в письме. Я всегда думал, что ты… О, прости меня, Билли. Прости. Не плачь. Пожалуйста, не плачь, Билли.

— Ненавижу все это, — его голос дрожал от слез. — Ненавижу мелодрамы. — Он откашлялся. — Блядь, как это глупо. Ну что я так раскис? — Его губы поползли по моей шее, щеке, плечу. Его язык лизнул мои губы, потом оказался у меня во рту. Левой рукой он расстегнул мне рубашку и стал сжимать соски. Я погладил его между ног, расстегнул ему штаны и извлек вставший член, уже влажный. Он шлепнул Билли по животу.

Мы занимались любовью на полу. Таким страстным я Билли никогда не видел. Кончая, он громко стонал, как гигантский павлин. Потом он был ласков и предупредителен со мной, нашептывал мне нежности, меланхоличный голубь.

— Расскажи мне о нем, — шепнул он.

— О ком?

— О Сэме. Об этом мальчике. Расскажи мне о нем.

— Я не хочу тебя расстраивать, Билли.

— Я хочу знать. Мне нужно знать все.

— Но…

— Ты любишь его?

— Не знаю.

— Скажи честно.

— Я не знаю.

— Ты любишь его.

— Я же сказал, не знаю. Ну просто мальчик. У тебя было куда больше любовников, чем у меня.

— Какой он?

— Симпатичный, кажется. Дружелюбный, нежный, у него хорошее чувство юмора. Ну знаешь, как бывает. Мне он нравится. Мне нравится его мать.

— Тебе с ним хорошо?

— Да.

— Лучше, чем со мной?

— Нет, Билли?

— Он хорош в постели?

— Я не хочу об этом говорить.

— Он тебе дрочит?

— Я же сказал, что…

— Он хорош? Что вы делаете в постели? Я должен знать.

— Я не хочу об этом говорить.

— Я не могу вынести мысли, что ты с ним спишь.

— Билли…

— Мне нужно знать все. Скажи, он…

— Почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Мне нужно. Я хочу все это уместить в голове. В письмах я тебе рассказываю историю — о себе и близнецах Тео и Дэвиде. Но иногда смысл истории вовсе не в сюжете. Она живет собственной жизнью. Рассказчик говорит одно, но смысл — настоящий смысл — в чем-то совершенно ином. Ты понимаешь, о чем я?

— Кажется, да.

— Хорошо. Очень рад.

— Так что же? О чем история из твоих писем?

— Это зависит от тебя. Сам решай.

— Ну а ты сам-то как считаешь?

Он встал, оделся.

— Я не уверен, — он натянул свой пиджак из змеиной кожи. — О желании, судя по всему.

Эта мысль привела меня в ужас. Я стал одержимым этой его историей, историей Билли Кроу и Дэвида и Тео Блю. Чем бы я ни занимался, с кем бы я ни был, куда бы ни шел, я постоянно думал о ней и размышлял, что же случится дальше. Она стала наркотиком для меня. Эта история снилась мне; когда я смотрел в зеркало, я видел лица Дэвида, Тео или Билли, иногда даже крокодил усмехался, глядя на меня из зеркала, но свое собственное отражение я почти не мог уловить. Я тонул в чужой истории.

Она даже отдаляла меня от Сэма. Даже когда я был с ним, даже когда мы занимались любовью, мой мозг беспрерывно прислушивался к другому рассказу, погружался в план Дэвида и Тео превратить Билли Кроу в роскошную игрушку.

Это просто сводило меня с ума.

Почему Билли оставался с ними после того, как узнал, что они замышляют? Почему в конце концов они все стали одеваться так, как Билли? Что заставило Дэвида и Тео все-таки уйти от него?

Мне надо было это знать. Просто необходимо.

Мне нужно было сменить фотографию.

— Что с тобой такое? — интересовался Сэм. — Ты все время о чем-то думаешь.

— Прости.

— Ты думаешь о Билли Кроу.

— Да. Вроде того.

— Мне ужасно не нравится, когда ты такой. Иногда мне кажется, что я тебя совсем не знаю. Как я хочу, чтобы ты отделался от него! Изгнал его, как беса.

— Да я бы тоже. Но дело не только в нем. Это из-за того, что было с ним до того, как он встретил меня. Столько загадок…

— Что ты имеешь в виду?

— Сам не знаю. Пожалуйста, Сэм, не дави на меня. У меня пока нет ответа. Я просто не могу тебе объяснить.

— Послушай, я могу тебя вынести, в каком бы ты состоянии ни был. Просто я хочу помочь тебе, вот и все.

— Да ты и так мне помогаешь. Просто потому что ты рядом. Скажи, ты когда-нибудь зацикливался на чем-то?

— Ты имеешь в виду, на каком-то человеке? Конечно, много раз.

— Нет, не человеке. На какой-нибудь вещи?

— На предмете?

— Да, на картине или чем-то таком?