— Ну вот, я смотрел в этой лавке. И тут я кое-что нашел. И подумал: вот что ему понравится. Это великолепно. Я тебе покажу, как только ты…

И тут я кончил. Огромные потоки белой, горячей спермы обрушились на пол перед Дэвидом и Тео, словно из меня изверглась душа.

Там есть фотография…

…усыпано сотнями драгоценных камней. Словно из каждой поры выдавился рубиновый кристаллик крови и насекомым пристал к коже. Я чувствовал себя неподвижным и защищенным роскошной броней. Мои ногти были выкрашены золотой краской, лоб, щеки и волосы тяжелели от золотых пластин и блесток….

— Что это ты надумал? — спросил Дэйв.

— Перестань, — сказал Тео.

Я только улыбался.

Сэм дрочил мне все сильнее.

"Но он выглядит живым, — сказал король,-

Он выглядит точно так же…"

— Вот я и перестану, — ответил я.

Дэвид и Тео отступили.

Неожиданно моя сперма на полу стала приобретать очертания, она двигалась и скользила, полная волшебной жизни, приобретая очертания и формы, меняя цвет, и наконец возник образ в прозрачной оболочке, как ящерица в желе, ящерица, которая росла, росла и превратилась в гигантского крокодила. Моя сперма превратилась в крокодила у них на глазах. Он был великолепный, сильный, усыпанный множеством драгоценных камней…

… и мой анус распух и болел от пригоршни сапфиров, мочки ушей оттягивали изумруды. Каждый дюйм моего тела был усыпан сверкающими камнями, и я стоял, прикованный и неподвижный, испуганный и неспособный шелохнуться, смотрел на мерцающий пейзаж за квадратным окном.

И тогда я услышал шаги. Я знал, они идут убивать меня. Распахнулась дверь, вошла принцесса и семеро стражей.

— Пора закончить твою историю, — сказала она.

— Убей его! — крикнул Тео. — Убей его!

— Послушай, — начал я. — Ты — ничтожество. Слышишь меня. Ты — ничто! Ты просто персонаж моего рассказа. Это мои письма. Вы с Дэвидом — мой вымысел. Это моя история. Это моя история! Это моя история! Я могу сделать все, что угодно. Вы — ничто, ничто.

И тут я улыбнулся крокодилу.

— Убей их, — сказал я. — Я хочу изменить сюжет.

— Но король не поверит, — сказал я. — Ты можешь показать ему мою кожу, он может лизнуть мою кровь. Но он не поверит.

Но принцесса только улыбалась.

— Убейте его! — приказала она.

И крокодил начал хлестать их роскошным хвостом. Они валялись на полу, искалеченные и беспомощные. Потом он отгрыз Тео ноги. Хлынула яркая кровь, залила стены, брызнула на меня. Потом крокодил вгрызся в его блестящие внутренности, и Тео изверг фонтан крови. Потом крокодил напал на Дэвида, одним махом откусил ему голову. Потом он принялся с наслаждением пожирать их мясо и кости. Я наблюдал за ним из угла. Мое обнаженное тело было залито кровью.

Семь стражей схватили меня, прижали к полу. Принцесса вонзила клинок мне в живот. Она медленно вспарывала меня, обнажая внутренности, сердце, душу. И ухмылялась, глядя в мои зеленые глаза. Я был еще жив, когда она начала сдирать с меня кожу. И вот все кончено. Последним, что я видел, была принцесса — счастливая, залитая кровью.

И тут я кончил. Сперма залила руку Сэма и мой живот. Я завопил от экстаза и страсти, взметнувшись так, что покачнулась кровать. Я кончал горячими, дикими спазмами.

Сперма брызнула на письмо, черные чернила растеклись голубыми ручейками. Руки мои тряслись, губы дрожали.

— Вранье! Все это вранье! Их не существовало. Вранье, вранье, вранье, вранье! Это все ложь.

Сэм вытер руки. Он встал с постели и принес маленькую коробочку.

Я чуть не плакал.

— Вранье! Дэвида и Тео никогда не было. Он просто морочил мне голову.

— Твой подарок.

Я не шелохнулся, и он сам развернул его. Он поднес к моим глазам что-то сияющее.

— А эта лавка называлась "Крокодильи слезы", — сказал он.

Тут зрение вернулось ко мне. Я увидел у него в руках брошь в виде крокодила.

— Нравится? — спросил он.

— Очень красивая, — сказал я. — Правда. Красивая.

Но единственное, о чем я мог думать… если Дэвид и Тео не существовали, кто же тогда был на фотографии? Фотографии, которую я по-прежнему всюду носил с собой. Кто это был? Это лицо, из-за которого началась вся история?

Отец лежал в гробу, руки скрещены на груди, в скрюченных пальцах застыла красная роза. Мама стояла у гроба и говорила с пришедшими пособолезновать соседями. Она кивала, называла его смерть божьим промыслом и не плакала. В черном она выглядела безупречно.

Я не видел Билли с тех пор, как прочитал последнее письмо. Я устраивал похороны, успокаивал Анну, нянчил ребенка, ухаживал за мамой, пытался вернуть доверие Сэма, — на это уходило все мое время. Несколько раз я стучал в дверь Билли, но ответа не было. Он просто исчез. Но меня это не особенно волновало. Неожиданно для себя я избавился от влияния Билли. Он перестал быть частью меня. Я освободился от него.