Мистер Ньютон кивнул.

— Намного меньше. И эти малюсенькие яички плавают по маленькой речке в теле мамы.

Эмили не верила своим ушам:

— По речке?

Джордж кивнул.

— Точно. Очень маленькая, совсем-совсем крохотная речка… — с каждым словом мистер Ньютон обрезал с куста по ветке.

Следующую часть лекции мистера Ньютона Эмили пропустила мимо ушей. Она наблюдала, как Тэд пробирается к дому.

Джордж Ньютон даже не заметил, что его больше не слушают.

— … и тогда тысячи и тысячи крохотных головастиков плавают вокруг этого малюсенького яичка…

Тэд был уже у двери в кладовку. Он остановился и показал Эмили большой палец. Отец его не заметил.

Теперь предстояла трудная задача — заставить отца закончить лекцию. Он уже воодушевился.

— … один из них — самый целеустремленный головастик из всех, и самый лучший пловец — такой вот олимпийский чемпион среди головастиков…

Эмили совершенно растерялась — яйца, головастики, Олимпийские игры… Все это было совершенно бессмысленно.

— Олимпийские игры? — переспросила она.

— Ну… не совсем олимпийские…

Эмили больше не хотелось ничего слушать. Она только хотела сбежать от отца и посмотреть на щенков Бетховена!

— Пап, а может, мы поговорим об этом, когда я подрасту? — спросила она.

— Знаешь, Эмили, это хорошая мысль, — с огромным облегчением ответил отец.

Райс сидела за туалетным столиком в спальне и разглядывала себя в зеркало. Она никак не могла решить, симпатичная она или нет, и что нашел в ней такой шикарный и красивый парень, как Тэйлор Деверо.

Ее размышления были прерваны явлением Тэда, Эмили и Бетховена. Тэд приложил палец к губам и подошел к старшей сестре.

— Что случилось? — озадаченно спросила Райс.

— Пойдем с нами, — зашептала Эмили. — Только чтобы папа с мамой не видели.

— Особенно папа, — добавил Тэд.

Дети Ньютонов и их собака прокрались вниз по лестнице, прошли через кухню и спустились в подвал. Эмили зажгла фонарик и направила луч на спальный мешок, сложенный в углу кладовки. Тэд поднял спальник и показал новообретенное сокровище.

— Щенки… — удивилась Райс. — Откуда они?

— Это щенки Бетховена, — объяснила Эмили. Она взяла двоих, которые сильнее всего походили на своего отца, и показала их Райс. — Вот видишь?

— Такие милые!

Тэд поставил в коробку блюдечко с молоком, но щенки не проявили к нему никакого интереса. Бетховен был очень озабочен своими отпрысками. Он вылизывал их, пытаясь успокоить и утешить. Но они лишились матери, и Бетховен был печален. Ему тоже не хватало их матери!

— И как это случилось? — спросила Райс.

— Та дама, хозяйка их мамы, собиралась их утопить, — объяснила Эмили. — А мы просто не могли этого допустить. Поэтому мы принесли их домой.

— Папа с мамой ничего не знают, — добавил Тэд. — Мы не хотим им ничего говорить. Пока папа не будет в хорошем настроении.

— Это должно быть ну очень хорошее настроение, — сказала Райс. — Какое бывает раз в сто лет.

Щенки попискивали и копошились в углу.

— Ну ладно, — сказала она собакам. — Только не гавкайте, пока мы не придумаем, что делать с вами, ребята.

— А как мы их назовем? — спросил Тэд.

Райс взяла ближайшего щенка.

— Это девочка. Придумай подходящее имя для девочки.

— И не просто подходящее, — возразила Эмили. — Ее папа — Бетховен. Он был музыкантом, давным-давно. Ей нужно музыкальное имя.

Все задумались.

— А как насчет Долли? — предложила Райс. — В честь Долли Партон.

Эмили кивнула и вытащила следующего щенка.

— Отлично. А этот такой толстенький… Пусть будет Чубби!

— В честь Чубби Чекера, — сказала Райс.

— А кто это?

Райс нахмурилась.

— Не знаю точно. Певец, кажется. Я слышала, как о нем говорили папа с мамой. Они его слушали в детстве.

— Это было так давно, — вздохнула Эмили.

Тэд осмотрел следующего щенка.

— Этот выглядит, как один из «Студжес». Давайте назовем его Мо!