— О нет, — выдохнула мать, огорченная этой потерей.

— И несколько пар папиных носков, — добавила Эмили.

— Только не это!

— И вот это, — заявил Тэд, доставая изжеванный кусок кожи, который до этого старательно прятал за спиной.

— Ох… что это?

— Кусок сумки для гольфа.

— Сумки для гольфа? — Миссис Ньютон потребовалось несколько секунд, чтобы осознать это ужасное заявление. А потом у нее перехватило дыхание. — Той самой дорогой сумки для гольфа? Той самой, с которой отец собирался ходить в Национальный клуб Августа?

Райс, Тэд и Эмили скорбно кивнули.

— О нет!

— Ну, — тихонько произнесла Эмили, — в этом есть и хорошая сторона.

Тэд и Райс с недоверием уставились на сестренку. Они и не представляли, что во всем этом есть какая-то хорошая сторона.

— Зато они не погрызли мебель… Вы ведь сами это сказали.

В тот день в доме Ньютонов царило мрачное, подавленное настроение. У любого постороннего наблюдателя сложилось бы мнение, что Элис и дети ожидают предчувствуют ужасную бурю, готовую разразиться с минуты на минуту.

Бетховен и Мисси тоже понимали — грядет что-то неприятное. Почему-то все люди не радовались жизни, хотя что, казалось бы, препятствовало этой радости? Щенки, конечно же, не обращали ни малейшего внимание на тревожную атмосферу и продолжали весело резвиться и играть, как будто ничто в целом мире не могло обеспокоить их.

Все, включая миссис Ньютон, пытались заниматься своими повседневными делами, однако каждый, помимо своей воли, внимательно прислушивался: не вернулся ли домой мистер Ньютон? В начале шестого с подъездной дорожки донесся звук автомобильного мотора, а несколько секунд спустя хлопнула дверца машины.

— Вот он, — прошептал Тэд.

— Всем сохранять спокойствие, — приказала миссис Ньютон. Однако у нее самой на душе было неспокойно.

В замке повернулся ключ, и мистер Ньютон, распахнув дверь, возник на пороге.

— Всем привет! Я…

Он замер, в удивлении взирая на все семейство, стоящее в прихожей.

— Добрый вечер, милый, — произнесла Элис. Подойдя к мужу, она поцеловала его в щеку. Райс, Тэд и Эмили бросились к отцу и принялись наперебой обнимать его.

— Папочка!

— Папа!

— Папуля!

Мистер Ньютон слегка покачнулся под тяжестью этой семейной любви. Его несколько озадачило подобное проявление пылких чувств со стороны его семейства. Чаще всего, когда Джордж возвращался домой, Райс сидела у себя в комнате и слушала музыку, Тэд торчал у телевизора и резался в свои видеоигры, а Эмили возилась с куклами. Миссис Ньютон, как правило, в это время готовила ужин на кухни. Однако сегодня мистер Ньютон учуял доносящийся из кухни аромат, который явственно свидетельствовал, что вечерняя трапеза уже готова.

— Но сегодня вовсе не мой день рождения, — пробормотал мистер Ньютон. — Ведь так?

— Совершенно верно, милый, — отозвалась миссис Ньютон. — Мы просто хотели порадовать тебя. Что в этом плохого?

— Ничего, — неуверенно ответил мистер Ньютон. — Это просто как-то… неожиданно.

— Дорогой, почему бы тебе не пойти в свою комнату и не отдохнуть? А я принесу тебе попить что-нибудь холодненькое.

— Ну ладно… — Мистер Ньютон сделал шаг по направлению к лестнице, но вдруг остановился. — Погодите. Что-то тут не так…

Элис и дети затаили дыхание.

— Чего-то не хватает. — Джордж уставился на жену и детей. — Обычно что-то… — И тут его осенило: — Собаки! Где собаки?

— Собаки? — переспросила Эмили. — Какие собаки?

— О-ох, — выдохнул Тэд.

— Вот, оказывается, что не так! Обычно, когда я возвращался домой, единственными, кто уделял мне внимание, были эти нахальные псы. А сегодня их здесь нет, зато меня встречаете вы все. Значит, что-то случилось. И я начинаю беспокоиться…

— Но хорошо еще, что не сердиться, — выпалила Эмили.

Тэд зажал сестре рот ладонью.

— Не обращай на нее внимания. Она несет всякую ерунду.

Мистер Ньютон помрачнел.

— Сердиться, Эмили?… Скажи-ка мне, на что я должен сердиться.

Миссис Ньютон поняла, что следует немедленно вмешаться.

— Ничего особенного, милый, просто у нас сегодня стряслось маленькое несчастье, однако мы уже все исправили сами…

— И в этом никто не виноват, — добавила Райс.