Майор был озадачен.

– Я сам хотел такую штуку сварганить… – вступил в разговор бородатый Борисыч.

Ефим даже задержал дыхание.

– Не сварганил? – осторожно произнес он.

– Пока нет. – сожалеющее вздохнул Борисыч. – Чувствительности принимающей антенны не хватает! Рулетка – это ж тебе не радиостанция! Излучение-то очень слабое! Попробуй его поймай! Деталей приличных нет… Электроника у меня – палки со свалки! У профессора-то возможностей побольше будет!

Мимикьянов забыл про суп.

– А почему вы думаете, что у профессора есть такой прибор? – спросил он.

– А он мне сам говорил! – жуя, произнес Есаулов.

– Профессор говорил, что у него есть имитатор событий ? – оставил ложку в супе майор.

Есаулов возвел глаза к потолку.

– Да, – ответил он. – Говорил.

– Слушай, Марат, а ты не сочиняешь? – нажал голосом Мимикьянов.

В прошлом он неоднократно имел возможность убедиться, – правдивость не была сильной стороной соколиной породы вообще, и Марата Есаулова, в частности.

Хозяин башни скользнул по лицу майора изучающим взглядом, сделал для себя какой-то вывод и сказал:

– Ну, не то, чтобы говорил… Намекал! Мы вообще разговаривали не об этом, а об устройстве Вселенной. Да! – в голосе Марата прозвучала гордость. – Но уж мне-то разжевывать не надо! Я-то сразу все понял! – Марат запнулся, что не ускользнуло от внимания майора. – Вернее, мне Борисыч все растолковал! – кивнул он в сторону бородача с аппетитом жующего кусок вареного мяса. – Я ему наш разговор с профессором передал, он сразу все просек! Борисыч у нас в физике разбира-а-ается! Лучше любого члена-корреспондента из Академии!

– Да, что там эти Академики понимают! – пренебрежительно махнул рукой Борисыч. – Формалисты и обскуранты!

Майор Мимикьянов осмысливал услышанное.

Он был озадачен:

Ничего подобного профессор говорить Марату не мог. Никакого имитатора событий у него не было, и быть не могло. Но! Принцип работы описанного соколами устройства в значительной степени совпадал с одной из попутных тем, разрабатываемых в рамках проекта «Атомос», наряду с главным направлением исследований… Неужели, все-таки Вулканов был неосмотрителен в словах? Не похоже на него… Уж профессор-то прекрасно понимает: выпускать в окружающий мир подобную информацию, это все равно, что класть под свою кровать мину замедленного действия и ждать, когда же она рванет?

Майор вздрогнул.

Ему показалось, что у него над ухом ударил Московский Царь-колокол. Но, разумеется, разбитый гигант продолжал спокойно спать на Соборной площади Кремля. Размышление майора прервала консервная банка, ударившаяся о пустую водочную бутылку.

Банку привел в движение идущий вниз тонкий стальной трос. Трос дернула слегка повернувшаяся ступень лестницы, укрепленная на оси. Это означало: в башню шел гость.

Поднимался он осторожно: гулкая металлическая лестница молчала под его ногами.

Все почему-то насторожились.

Марат резво поднялся со своего места, откинул крышку люка и глянул в темное отверстие. Он наклонил голову к плечу и прищурился.

Затем подобрел лицом, протянул вниз руку и гостеприимно произнес:

– Добро пожаловать, Анна Сергеевна!

Из люка показалась светлая голова Анны Аршавской, высокая грудь и, наконец, знаменитые сливочные круглые колени, памятные не одному поколению подлинных любителей театра.

– Добрый вечер! Приятного аппетита! – поздоровалась актриса, выбравшись из люка, и оправляя подол. – О, Ефим и ты здесь? – удивилась она, заметив Мимикьянова.

– Да, вот заглянул на пол часика, – отозвался майор. – Марата давно не видел.

– Ужинать с нами, Анна Сергеевна! – сделал радушный жест в сторону сидящих за столом Есаулов.

– Нет-нет, спасибо! – замахала ладошкой актриса. – Я только на минуту к Светочке заскочила. Выкройку для блузки взять.

– А, конечно, Анна Сергеевна! Сейчас я ее найду! Я, Анна Сергеевна, сама хотела вам ее завтра утречком отнести, – сказала, поднимаясь со стула, Светлана.

– У меня сегодня вечерок свободный выдался, я и решила порукодельничать! – как будто оправдываясь, произнесла Аршавская.

Женщины удалились за штору, отсекающую небольшой сегмент круглого помещения. Штора была задернута не до конца, и Ефим видел то, что за ней происходило. Сначала, сблизив головы, женщины энергично, хотя и очень тихо, пошептались. Света вручила Аршавской нечто завернутое в полиэтилен. Анна Сергеевна вынула из карманчика платья небольшой бумажный пакет и отдала Светлане.

Когда они вышли из-за шторы, Аршавская с профессионально сыгранным безразличием спросила:

– А к вам мой Женя вечером не заходил?