Она взяла малышку на руки и усадила на высокий деревянный стул. Мальчик занял свое место за столом, глядя в окно на темнеющее небо.

"Отец велел Аби возвращаться к ужину, а ее все нет", — подумал он с тревогой.

Джейн тем временем сняла с огня тушеную курицу и позвала к столу мужа. Джонатан заметил, что отец тоже беспокоится. На лице Эзры четко проступили глубокие морщины, его глаза потемнели.

Мать вышла на крыльцо и позвала:

— Абигайль! Ужин стынет!

Никто не отзывался.

— Куда она запропастилась? — громко спросила Джейн.

— Пошла поиграть с подружкой, — тихо ответил Эзра. — Должна скоро вернуться.

— С подружкой? — удивилась его жена. — С какой такой подружкой?

— С девочкой, — сказал мужчина. Было видно, что он нервничает все сильнее. — Довольно милая… Живет неподалеку.

Джейн взглянула на сына. Тот понял, что она ждет от него объяснений, но продолжал молчать. Мать начала заметно волноваться, хотя и старалась скрыть это.

— Курица стынет, — произнесла она вымученно. — Давайте садиться.

Женщина разложила еду по тарелкам, и все принялись за трапезу. Никто не говорил ни слова.

Небо за окном становилось все темнее. Но девочка не показывалась. Джонатан поднял глаза и встретился взглядом с матерью. Тогда он посмотрел на отца. Эзра сосредоточенно кромсал курятину ножом, но не приступал к еде.

Джейн Файер неожиданно поднялась.

— Эзра, мне не по себе, — произнесла она, — Почему ее так долго нет?

Муж посмотрел в почерневшее небо. Затем вытер губы салфеткой и тоже поднялся.

— Пойду поищу ее, — бросил он.

— Я с тобой, папа! — крикнул Джонатан.

— Нет! — возразил отец. — Оставайся с матерью и сестрой.

Мужчина надел шляпу, взял висевшую возле очага лампу, зажег ее лучиной и вышел в темноту.

"Нужно все-таки пойти с ним, — беспокойно подумал мальчик. — Ведь он не знает, где искать. Один я знаю".

Джонатан решил последовать за отцом.

— Я бы остался с тобой, мама, — сказал сын, — но папе нужна моя помощь.

— Иди с ним, — согласно кивнула Джейн.

Он выскочил наружу и побежал на свет отцовской лампы. Закатное небо было багровым, и с каждой секундой темнота сгущалась. Над горизонтом повисла ущербная луна.

— Абигайль! — позвал Эзра. — Абигайль!

Он зашагал по дороге в направлении соседних ферм.

"Да он совсем не туда пошел!" — подумал Джонатан с отчаянием. Потом заметил, что отец остановился, как будто прислушиваясь к чему-то. Паренек тоже напряг слух.

И услышал тихий звук. Смех. Смех маленькой девочки.

Откуда же он доносился?

Эзра закрутился на месте — казалось, что смех раздавался отовсюду. Но вот звук повторился. Теперь стало ясно, что он доносится из Уикхема. И мужчина зашагал на звук.

Джонатан последовал за отцом в деревню. Ему еще не доводилось бывать здесь ночью. Селение казалось еще более заброшенным. В свете лампы Эзры дома и деревья отбрасывали зловещие тени. Из-за них казалось, будто дома движутся и дышат.

— Абигайль! — вновь крикнул Эзра, затем остановился и прислушался.

Порыв ветра вновь принес тоненький смех.

— Это ты, Абигайль? Где ты?

Смех раздался чуть громче.

Джонатан уже понял, что это вовсе не Абигайль. Отец, кажется, тоже.

— Кто здесь? — мужчина напряженно всматривался в темноту, — Покажись!

В ответ опять прозвучал девчоночий смех. Эзра, вновь направился на звук, а Джонатан держался чуть правее, чтобы его не было заметно.

Вскоре они оказались на кладбище. Эзра шагал мимо замшелых надгробий. Тоненький смех вел его вперед, указывая дорогу между могил.

Тускло-желтый луч лампы выхватывал из мрака надписи на серых камнях.

— Абигайль! — срывающимся голосом прокричал отец. — Пожалуйста, выходи!

Он остановился, прислушиваясь, но смех затих. Джонатан подкрался совсем близко и теперь находился прямо у отца за спиной, оставаясь незамеченным.

Эзра стоял возле одной из могил. Он поднес лампу ближе к надгробию, чтобы разглядеть надпись, а затем прочел вслух: