Парень выбрался из кровати. Зевая и потягиваясь, направился к умывальнику. Сначала ополоснул водой лицо, потом смочил волосы и причесался. После натянул бриджи.

Джейн Файер уже суетилась на кухне — расставляла тарелки.

— Доброе утро, Джонатан, — сказала она, улыбаясь. — Помоги-ка мне развести огонь.

Джонатан поцеловал мать и подошел к очагу. Поднял меха и принялся дуть на тлеющие угольки, оставшиеся с прошлого вечера.

В кухню вбежала Рашель, одетая в коричневое платье и передник. Ее светлые волосы развевались. Вслед за нею вошел Эзра. Разводя огонь, Джонатан ломал голову над тем, слышали ли они все ночью ужасные крики или нет? Сестренка выглядела бодрой и хорошо выспавшейся, а вот отец казался утомленным.

— Рашель, сбегай к колодцу и принеси воды, — попросила Джейн.

— Хорошо, мама, — Рашель распахнула дверь и выскочила во двор.

Через секунду снаружи донесся леденящий кровь крик. Джонатан уронил кочергу. Она с грохотом упала на камни, а он кинулся бежать. Джейн и Эзра бросились следом за ним. Рашель стояла возле колодца, ее била истерика. Лицо, руки и платье девочки были за ляпаны чем-то красным.

— Абигайль, что это? — крикнула Джейн, — Что случилось?

Дочь даже не заметила, чьим именем ее назвали. Ее глаза уставились в одну точку, а рука указывала на только что поднятое из колодца ведро.

Заглянув в него, Джонатан ахнул.

Оно было заполнено густой алой кровью.

Джонатан отпрянул, зажав рот рукой. Кровь! Но как она могла попасть в колодец? Сдерживая подступившую тошноту, парень посмотрел на своих близких. Джейн прижала дочку к себе, стараясь успокоить. Глаза Эзры выкатились из орбит, а рука потянулась к серебряному медальону.

— Это проклятие! — воскликнул отец. — Гуди опять напали на нас!

Джонатан собрал все свое мужество и с опаской посмотрел в колодец. К его удивлению, там блестела совершенно чистая вода. И только ведро было заполнено кровью. Что бы это значило?

Джейн нежно обняла Рашель за плечи и повела в дом. Эзра нервно сжимал медальон, как будто просил у него спасения.

— Это снова случилось. Они настигли нас прежде, чем мы их, — прошептал мужчина. — выходит, Гуди обосновались где-то поблизости. или живут, или похоронены.

— Успокойся, папа, — попросил Джонатан. — Какое же это проклятие? Посмотри, мы все живы-здоровы.

— Глупый мальчишка, — пробормотал Эзра и ушел прочь.

Джонатан посмотрел на ведро с кровью. Голова кружилась, а тело все так же дрожало. Вновь пришли на память ночные крики.

"Кто способен натворить подобное? — думал он. — Или что? Может быть, какой-нибудь безумец? Или дикий зверь? А может, отец все-таки прав? Вдруг это все из-за проклятия Гуди?"

Рашель все утро просидела в своей комнате всхлипывая и тихонько поскуливая. "Нужно пойти проветриться, — решил Джонатан. — Если дальше сидеть дома, то перед глазами так и будет стоять это ведро с кровью".

Он решил позвать Делайлу на прогулку. По дороге к ней юноша набрал букет полевых цветов. Оказалось, что соседи живут в настоящей лачуге из почерневших от времени досок, имеющей единственное крошечное окошко и небольшую трубу.

Справа от дома примостился покосившийся загон для скота. Неподалеку от крыльца копались в земле несколько кур. В глубине участка росли чахлые фруктовые деревья, а дальше тянулось несколько акров каменистого поля.

Сжимая в руке охапку красных и белых цветов, Джонатан постучался в двери. Ему открыла сама Делайла.

— Привет, Джонатан, — она радостно улыбнулась ему. — Какая приятная неожиданность.

Парень протянул ей цветы, чувствуя, что лицо его пылает.

Девушка пригласила его в дом. В углу комнаты за письменным столом сидел мужчина с седыми волосами до плеч. При виде гостя он поднялся.

— Папа, это Джонатан Файер, — представила Делайла друга. — Джонатан, знакомься, это мой папа, преподобный Уилсон.

Отец Делайлы тепло пожал гостю руку.

— Очень рад с вами познакомиться, молодой человек, — сказал преподобный. — Я как раз собирался пригласить к себе ваших родителей.

— Они будут тронуты, — почтительно сказал Джонатан.

— Папа сейчас трудится над проповедью, — объяснила хозяйка. — Может быть, пойдем прогуляемся?

Он согласился. Они вышли на улицу и стали прохаживаться среди фруктовых деревьев. Этим ясным солнечным днем Джонатану думалось лишь о том, что его спутница — самая прекрасная девушка в мире. Лицо Делайлы порозовело, и вся она казалась воплощением весны. Но, встретившись с ней взглядом, юноша уловил в ее глазах озабоченность.