Шрифт:
припомнил он.
– Что?
– Так, Губерман. «Гарики на каждый день». Мне просто жить, Оленька. Потому что вокруг меня люди, а не суки и скоты.
– Вовка, не ругайся.
Он поцеловал ее и подмигнул:
– Губерману можно, а мне нет?
– Он для рифмы, а ты от бесстыдства, – нарочито чопорно проговорила она, насупила брови, но тут же рассмеялась:
– Я тебя люблю!
Домой он вернулся поздно. Пока нагулялся, упиваясь радостью, любимой девушкой и зимним городом. Пока проводил Олю, сдав с рук на руки родителям. Пока доехал до Крылатского.
У метро его никто не караулил. И возле подъезда никто не ждал. Он сделал последний глоток свободы и вошел в подъезд. Внутри было душно и сумрачно. Лампочку поменяли, и новая давала какой-то тусклый свет. Как фонари, которые перекрашивают черноту московских улиц в сумрачную желтизну.
Существовать в этом желтом пространстве было неуютно, потому лифт он принял с радостью. Нажал на кнопку и принялся выковыривать из кармана связку ключей. Двери распахнулись. Володя вывалился на свой этаж, пытаясь разобраться в связке, и увидел открытую дверь.
Обернулся. Папа стоял возле мусоропровода и задумчиво пускал колечки дыма, глядя, как те разрастаются, теряют форму, а потом и вовсе рассеиваются, превращаясь в ничто.
– Ты чего здесь? – удивился Володя. – Что-то случилось?
– Да нет, – махнул рукой Игорь, чуть не выронив сигарету. – Так, на работе мелкие неприятности.
В груди завозилось неприятное предчувствие. Володя прикрыл дверь и подошел к папе.
– Какие неприятности?
– Ерунда, – отмахнулся Игорь.
– Пап, мне нужно знать, – твердо сказал Володя. – Если это из-за меня...
– Да не из-за тебя это. Просто Савицкий спятил. Вчера сам отпустил, сегодня разорался, что самовольно ухожу с работы. Вроде как он меня вчера не то что не отпускал, а вообще не видел.
– Но ты же отпрашивался?
– О чем и речь, – папа бросил окурок. – Ничего, переживем. Просто разговор вышел неприятный. Потрепали друг другу нервы и все. Он обещал меня в следующий раз уволить. Ну, ты ж знаешь Савицкого.
– Уволит?
– Нет, конечно. Я старейший сотрудник, ценный кадр. А кадры решают все. Где он нового преподавателя возьмет? Тем более среди учебного года. А если историю отменить, ему студенты революцию устроят.
– Забыли вы, Игорь Анатольевич, как это – быть студентом, – улыбнулся Володя. – Революции не будет. Твои студенты ему памятник отгрохают. А если он еще пару предметов перед сессией упразднит, так этот памятник и позолотят вдобавок.
– Вот, значит, какого мнения ты о своем родителе? – выдавил улыбку папа. – Значит, я такой плохой преподаватель?
– Ты хороший преподаватель. Просто студентам это до лампочки. Другие интересы.
На следующий день папа ушел на работу, как обычно, и Володя совсем успокоился. Четыре пары пролетели незаметно. Потом он смотался в центр на собеседование. И хотя работа ему не подошла, Володя не расстроился и не пожалел о потраченном времени.
Жизнь. Завтра будет лучше.
Дома тоже было спокойно. Папа лежал на диване и листал книжку с непроизносимым названием, посвященную каким-то киммерийцам и их взаимоотношениям с другими народами. Мама готовила ужин под сериал про разбитые фонари и жутко волновалась за подстреленного Казанову, который прикидом напоминал Ника, а лицом актера Лыкова.
Володя не стал никого отвлекать. Прошел к себе в комнату, прикрыл дверь и набрал номер. На этот раз ответил не автоответчик.
– Здравствуй, Оленька.
– Вовка, – голос ее прозвучал с затаенным беспокойством. – У меня тут что-то странное. Мы можем увидеться?
Володя сидел, вперив взгляд в лист бумаги, и играл желваками на скулах. Встретиться договорились в кафе возле метро. Володя категорически был против того, чтобы девушка на ночь глядя ехала куда-то далеко от дома. Оля не хотела устраивать этот разговор при родителях. Ни при своих, ни при Володиных. И теперь он понимал почему.
Бумага жгла пальцы. Страха почему-то больше не было, только злость. Текст был отпечатан на принтере, бумага самая обычная, никаких особых примет. Такое послание мог отправить кто угодно. Но он почему-то был уверен, что знает отправителя.
На листе было написано:
«Оля, ты умная девочка. Объясни своему бойфренду, что он не прав. Если он не изменит своего решения, будет плохо. Доброжелатель».
Володя отложил лист и скрежетнул зубами.
– Откуда это у тебя?
– В почтовый ящик бросили.
– Хорошо, что родители не видели.
– Видели. Мама и достала.
Володя напрягся, Ольга поспешно замахала руками.
– Нет-нет, она не читала. Там еще конверт был. На нем только мой адрес и фамилия с именем. Тоже на компьютере отпечатано. Я маме сказала, что это реклама просто была, и конверт выкинула.