– Где? – спросил Краун, хотя и сам знал ответ на свой вопрос.

– У русских! – Бартон снова сделал большой глоток, но на этот раз не стал щелкать языком. – У нас есть данные, что Советы уже положили глаз на Уэйк.

– Это как-то успокаивает. – Краун широко улыбнулся. – Значит, у русских тоже система дырявая. Ну и что с того? Расширяем территорию – и все. То, что мы здесь перекапываем и бетонируем, – изображено на всех видовых открытках.

– Не думаю, – с добродушным видом произнес Джек Бар-тон. – И поэтому я и приехал сюда. Я как бы форпост.

– Почет и уважение! – воскликнул Краун, вскидывая руки. – С тех пор как я получил новое назначение, я не перестаю забрасывать штаб ВМС вопросами: почему я оказался на Уэйке? Стоит ли использовать адмирала в качестве прораба? – Краун глубоко вздохнул. – Ну хорошо, мы строим здесь ангары для подводных лодок, оборудуем новый склад горючего, на Уилкес-Айленде будут воздвигнуты из готовых элементов новые казармы, и все это нужно сделать быстро, очень быстро, но до сих пор еще никто не объяснил мне, почему именно на Уэйке нужно наращивать вооружение и превращать его в крепость. Здесь даже рыбы плачут от одиночества. Джек, что вы хотите мне сказать?

– Всего несколько слов, сэр.

– Виски я вас угостил, а теперь говорите. А если нет, то исторгните из себя виски обратно!

– Все можно выразить одной фразой. – Бартон допил свой стакан и опять громко щелкнул языком. Краун, уже готовый к этому, с отвращением скривил рот, будто щелчки, словно молнии, вонзились ему в живот. – Уэйк становится запретной зоной, и весь прилегающий к нему морской район тоже…

– Это я знаю. Я не слепой! Но почему?

– Здесь будут проводиться испытания новых видов вооружений, – уклончиво ответил Бартон. – И прошу вас, сэр, больше никаких вопросов. Когда потребуется, вы получите полную информацию, а заодно и директивы.

– Мне вполне достаточно вашего приезда, – с ехидством заметил Краун. – Две совместные операции, и у меня на всю жизнь сохранились самые радужные воспоминания о вас. Один раз – мой командный пункт взлетел на воздух…

– Это произошло в Кванг Три, в северной части Южного Вьетнама. – У Бартона на лице мелькнула довольная ухмылка.

– А во второй раз партизаны обстреляли нас с моря…

– Вашу базу Кам Ран, близ Сайгона. Но мы всегда побеждали, сэр.

– И лишь позднее я понял, что всякий раз вы использовали меня как приманку, Джек! Разумеется, все ваши операции были успешными – за мой счет! И на моем горбу!

– Ваши заслуги перед родиной были по достоинству оценены, сэр, – сказал Бартон, не переставая ухмыляться. – У вас столько орденов, адмирал, все вас знают, и когда-нибудь Уильяму Крауну устроят торжественные похороны и сам президент скажет надгробное слово…

– Если я здесь на Уэйке по вашей милости взлечу на воздух! – воскликнул Краун с театральным пафосом. – О боже! Никогда я не был пьяницей, но сейчас я позволю себе еще стакан виски.

Во второй половине дня Краун и Джек Бартон осмотрели весь атолл, затем возле Уилкес-Айленда сели в моторную лодку и поплыли через лагуну. Сквозь узкий проход они покинули атолл и отплыли от него на три мили. Здесь рулевой по приказу адмирала выключил мотор. Бартон сидел сзади на выкрашенной белой краской скамье и завороженно следил за полетом альбатросов, которые, широко раскинув крылья, без единого взмаха лишь благодаря воздушным потокам элегантно и легко парили вокруг лодки, то скользя над морем чуть ли не у самых гребней волн, то уносясь в вечернее небо.

– Человек давно мечтает так летать, – сказал Бартон, настроившись на лирический лад.

– А на самом деле человек намерен в мгновение ока превратить этот рай в ад. – Краун показал на так и манящий к себе остров. Высокие, покачивающиеся на ветру пальмы, белый песок, заливаемые пенящейся водой коралловые рифы, золотисто-красное солнце, окутанное пушистыми облаками. – Чем вам не угодил этот прекрасный остров, Джек?

– Мне? Меня он очень даже устраивает. Я тоже предпочел бы, подобно вам и всем остальным, широко раскинуть руки и воскликнуть: «Боже, благодарю тебя за то, что ты создал это!» Но нам, к сожалению, этого не позволяют сделать.

– Кто именно?

– Политики. Для них Уэйк – не сказочный остров, а стратегически важный пункт в океане.

– У меня идея, – с задумчивым видом сказал Краун, усаживаясь рядом с Бартоном. – Мы пригласим всех политиков совершить морское путешествие, покажем им этот рай, а затем проделаем в корабле дыру и утопим их в том месте, где больше всего акул.

– Отличная идея, адмирал. Но что толку? На их место придут другие. Это как с той мифической гидрой: стоит прикончить одного политика, как тут же двое новых объявятся. Самое надежное – это утопить все человечество.

– Когда я узнаю, что ожидает Уэйк? – с горечью спросил Краун.

– Это зависит от хода строительства. Думаю, что мы все гораздо больше узнаем, как только будут готовы первые ангары для под-водных лодок. Их соберут из отдельных элементов, а затем доставят на якорные стоянки.

– Как, простите? – Краун уставился на Бартона с таким видом, будто тот рыгнул ему прямо в лицо. – Что я слышу?

– Это только начало. – Бартон несколько раз медленно наклонил голову. – Это все, что я могу вам сказать. Уэйк станет базой снабжения подводных ангаров. В Пентагоне в ходу такое выражение: Тихий океан принадлежит американцам, а не русским. – Бар-тон пожал плечами и с грустью в голосе сказал: – Политиков, сэр, утопить невозможно. К сожалению.