– Вы же знаете, что всегда можно связаться со мной! – спокойно сказал Ишлинский. И уже в гораздо лучшем настроении пошел со стаканом «Пастиса» к своему столику.

«Восемьдесят процентов… это уже кое-что. Хороший парень, этот Ричард. От остальных девяти агентов пока еще не поступало никаких сообщений. Лишь его человек в Сан-Диего в полном отчаянии доложил, что в огромном дельфинарии работают двенадцать ярких блондинок, и нет никакой возможности вступить со всеми ними в контакт. Во всяком случае за такой срок…» Советский военный атташе допил свой стакан, вышел из «Бистро Жака» и отправился в посольство. Стоило ему отъехать, как к хозяину «Бистро» подошел здоровенный детина и предъявил пластиковую карточку – удостоверение сотрудника ФБР. Жак вот уже двадцать лет жил в Америке и хорошо знал, что такое ФБР. Не знал он лишь одного: это удостоверение использовалось исключительно в конспиративных целях. На самом деле к нему подошел сотрудник ЦРУ.

– У меня приличное заведение, – заявил Жак и для убедительности даже раскинул руки. – Никаких отдельных кабинетов с игорными столами и проститутками…

– С кем разговаривал клиент, которого вы позвали к телефону? – Здоровяк был немногословен. Жак закатил черные глаза – он был корсиканцем.

– Я не прислушиваюсь к телефонным разговорам моих клиентов! – с возмущением воскликнул он. – Сэр, я никогда…

– Даже обрывки разговоров?

– Нет! Дверца телефонной кабины очень плотно закрывается.

– Вы его знаете?

– Нет. Он был здесь впервые. Выпил только стакан «Пастиса». – У Жака в глазах засверкали искорки, он с любопытством взглянул на собеседника. – И совсем не был похож на крутого парня, которым интересуется ФБР. Как же внешность обманчива…

– Спасибо, – перебил его мнимый сотрудник ФБР и чуть приподнял шляпу. – Разговор окончен.

Жак, нахмурив лоб, долго смотрел ему вслед. «Надо же так вляпаться. Кто знает, может, этот тип, почуяв неладное, перестрелял бы всех. А вид у него – ну такой нормальный…»

Сотрудник ЦРУ позвонил из машины в свое управление.

– Ишлинский вернулся в посольство, – сказал он. – Получил по телефону какую-то информацию. С кем он контактировал, установить не удалось. Передаю его Дженни.

В штаб-квартире ЦРУ приняли решение: отныне глаз не спускать с полковника Ишлинского. Чем бы он ни занимался, это всегда наносило ущерб США.

Финли выполнил свое обещание. Вдвоем с Джоном они отправились на моторной лодке к рифам. Джон лежал в большой специальной ванне и время от времени поднимал голову, чтобы взглянуть на Финли, который сидел за штурвалом и чувствовал себя не в своей тарелке.

О своем намерении он никого не поставил в известность: ни Ролингса, ни Хелен. Для этого ему вовсе не потребовалось прибегать к каким-либо ухищрениям: Ролингс уехал в Форт-Лодердейл с целью в офисе одной тамошней фирмы посмотреть чертежи кузова новой модели трейлера для перевозки дельфинов, а Хелен отпросилась на один день и направила свой «рэббит» в сторону Майами. Доктор Дэвид Абрахам Кларк тайком последовал за ней, намереваясь повнимательнее присмотреться к человеку, сумевшему изменить жизнь Хелен.

– Если выяснится, что здесь дело нечисто, – сказал Абрахам Ролингсу, – я его по стенке размажу. Пусть даже вся эта история меня совершенно не касается! А если с этим малым все в порядке, то мы просто выпьем вместе. В конце концов, Хелен тоже имеет право на личную жизнь…

Таким образом, в лаборатории не оказалось никого, кто бы мог воспрепятствовать осуществлению плана Финли. Он один отвечал за него и теперь в душе испытывал страх перед собственной смелостью. «А что, если Джон, эта „звезда № 2“ после Ронни, навсегда скроется в глубинах океана?» Финли рисковал очень многим и поэтому был молчалив и сосредоточен. Слушая, как Джон сзади в ванной лязгал зубами, он ни разу не повернулся и даже слова ему не сказал.

И лишь когда они добрались до цепочки рифов, Финли резко крутанул вращающийся стул.

– Ну вот, старина, мы и приехали. Сейчас ты поплывешь в Атлантику, и если у тебя есть желание погубить меня, то просто не возвращайся, и все! Тогда, считай, мне конец и остается только эмигрировать в Европу. Но я рискнул и пошел на эту авантюру, потому что твердо убежден: ты – парень порядочный.

Он подошел к Джону, на секунду замер в нерешительности – ибо видел, как тот смотрит на него широко раскрытыми глазами, – а затем протянул руку и осторожно провел ею по гладкой коже головы. «А ведь он вполне может укусить меня, – мельком подумал Финли, – сейчас самый подходящий момент для мести».

Но Джон отреагировал совершенно по-другому. Он позволил себя погладить, щелкнул зубами и издал тонкий, стрекочущий звук.

Финли удивленно посмотрел на него.

– Что с тобой, Джон? – спросил он. – Этого я от тебя еще не слышал. А у меня, как назло, нет с собой магнитофона. Так нечестно, приятель. Что ты мне хочешь сказать?

Джон молчал. Финли подождал минуту, они молча смотрели друг на друга, затем Финли пожал плечами.

– Ладно, Джон! Начали! Сам знаешь, я выпускаю тебя в море, и потом мне остается лишь молиться…