Ишлинский сел в кресло, закурил и попытался найти хоть какое-то объяснение всему этому.

«Ладно, – в конце концов решил он. – Пако сообщил, что они едут днем и ночью, работая в три смены. Значит, и нам нужно следовать за ними днем и ночью. Будем сдавать их с рук на руки, и тогда уж точно не упустим из виду».

За три года Ишлинский завербовал множество мужчин и женщин, создал несколько подставных фирм и учреждений, и сейчас он вынул из сейфа список со всеми их зашифрованными данными. Сплетенная им плотная сеть раскинулась по всей территории США. Из нескольких центров ею руководили прошедшие специальную подготовку резиденты. Мусорщики и солидные бизнесмены, учителя и инженеры, архитекторы и чиновники федеральных и муниципальных органов, полицейские и бармены, содержатели публичных домов и офицеры, летные школы и мастерские по ремонту автомобилей – все они работали на него.

Целый час корпел Ишлинский над планом операции: вертолет летной школы – это ни у кого не вызовет подозрений, – якобы груженный пустыми бутылками автофургон и пекарь, решивший вместе с четырьмя приятелями отправиться в отпуск в «домике на колесах». Еще шесть человек, следуя как бы по своим делам, отправятся за таинственной колонной.

Ишлинский прикинул, как лучше расставить людей по всему маршруту вплоть до Нью-Мексико, так чтобы трасса до Лос-Аламоса находилась под особым наблюдением, а затем схватил трубку телефона. Было ровно три часа ночи.

Пако, видимо, сидел возле телефона. Во всяком случае, после первого гудка в мембране сразу же послышался его усталый голос:

– Здесь они были полчаса тому назад. Впереди и сзади – полицейские машины. В Дрифтоне к ним присоединился армейский «джип» и едет теперь в середине колонны. Один раз встали на заправку, и все, никаких больше остановок. Я от усталости сейчас со стула свалюсь, сэр.

– В Пенсаколе вас сменят. За колонной поедет трейлер с пустыми бутылками. Шофер попросит у вас прикурить. До Пенсаколы продержитесь?

– Если только прилеплю пластырем веки к бровям.

– Сколько вам лет, Пако? – спросил Ишлинский, испытывая чуть ли не физическое отвращение к своему агенту.

– Двадцать пять, сэр.

– В этом возрасте наши солдаты в битве на Курской дуге пять суток непрерывно были на марше, а потом наголову разгромили немцев. Господи, какие же ничтожества приходят нам на смену!

– Я не честолюбив и не ставлю перед собой цель выиграть битву, сэр, – сказал Пако, и Ишлинский услышал, как он громко и протяжно зевает. – Давайте не будем обсуждать эту тему, она меня утомляет. Я продержусь до Пенсаколы, а дальше пусть за дельфинами следует перевозчик пустых бутылок. – Пако снова зевнул. – Знаете, что меня в сон вгоняет? Эта колонна ползет себе как черепаха по автостраде. И ехать вслед за ней с той же скоростью, да еще дистанцию держать – да тут у любого глаза сами собой закроются. Вы хоть раз пробовали медленно-медленно ехать по шоссе пятьсот километров без остановок? Да это же сдохнуть можно, сэр… Какие будут указания?

– А вот какие! – рявкнул Ишлинский. – Лечь в постель и успокоить свои нервы, они у вас ни к черту не годятся! Утром получите новые указания.

Юрий Валентинович бросил трубку и в соответствии с планом принялся поднимать по тревоге агентов, назначенных для слежки за колонной.

К пяти часам утра все было сделано. Теперь колонна постоянно находилась под неусыпным наблюдением. До самой границы штата Нью-Мексико – если, разумеется, они выберут этот маршрут – все тридцать трейлеров и машина сопровождения ни на один миг не останутся без присмотра.

Ишлинский позволил себе выпить тридцать граммов водки с апельсиновым соком и, очень довольный собой, вытянув ноги, развалился в кресле. И только мысль о том, что он так и не выяснил, какой груз они везут, не давала ему покоя. «Но ничего, мы и это выясним, – успокаивал он себя. – Времени мало, едут они без остановок, вот тут-то и кроется опасность для них, ведь всего предусмотреть невозможно. Им ведь такое расстояние нужно преодолеть, мало ли что может случиться в пути – шина лопнет, мотор заглохнет, не говоря уж об аварии. Вдруг, к примеру, какая-нибудь машина неожиданно выскочит на трассу и врежется в трейлер. Русские всегда могли положиться на случай. И потом, – тут Ишлинский усмехнулся и допил свой стакан, – кто определит, случайно или неслучайно произошла авария? Кто заподозрит слегка поддатого шофера, который, нарушив правила, выехал на автостраду, в том, что он работает на Советы».

Когда над Вашингтоном взошло солнце, Ишлинский уже мирно спал в своем кресле. По лицу его блуждала довольная улыбка. Секретарша, застав его в таком виде, даже вскрикнула от неожиданности.

Юрий Валентинович сразу выпрямился, рывком вскочил с кресла и сурово отчитал ее:

– Как вы ведете себя, Аня? Что это еще за писк? Пока вы там с этим вашим Фрэнком в постели глаза закатываете от удовольствия, в мире такое творится! Ну-ка, живо приготовьте мне крепкий кофе!

Девять часов Хелен непрерывно крутила баранку своего «рэббита», а затем сказала себе: «Это чистейшей воды безумие, Хелен Мореро! Ты уже почти не видишь дороги, почти ничего не слышишь, и иногда даже едешь закрыв глаза. Знаешь, чем это кончится?»

Она съехала на обочину, внимательно изучила карту автомобильных дорог и решила обогнать колонну по параллельной автостраде, ехать по ней на максимально разрешенной скорости и три-четыре часа поспать в мотеле. Свежая и бодрая, она затем легко наверстает упущенное и без труда догонит колонну.

На первом же перекрестке она свернула, прибавила газу, и ее «рэббит», гудя, как шмель, понесся сквозь лунную ночь. У Хелен как бы открылось второе дыхание, и она мчалась вперед, оставляя позади богом забытые деревни и маленькие городки, пока, наконец, прикинув, что теперь уж точно обогнала колонну, не притормозила у небольшого мотеля, возле которого стояли всего лишь две машины.