– Переживаешь?

– Да. – Богдан попытался улыбнуться. – А что мы с ним делать будем?

– Задерживать, – буднично ответил старлей.

– А подкрепление будем вызывать?

– Какое подкрепление? Нас тут четверо! – раздраженно сказал Юлий, но тут же напомнил себе, что у Богдана это первое серьезное задержание. – Да и не успеют они приехать, все решится за одну минуту. Если что – стреляй.

Богдан промолчал.

– Ты меня слышишь?

– Да, если что – стрелять, – более спокойным тоном ответил стажер.

Тут ожила рация:

– Вижу объект, направляется к дому.

Голос Киреева звучал напряженно.

– Понял. – Юлий подобрался. – Поречко?

Два коротких сигнала в ответ показали, что сержант в курсе событий.

Фигура в дождевике приближалась. Человек сбросил с головы капюшон, и Юлия прошиб озноб. Это был Меджиславский. Подойдя к дому, он огляделся и, засунув правую руку в карман, вошел внутрь.

Юлий передернул затвор, посылая патрон в ствол, и выскочил из машины:

– За мной.

Побледневший Богдан побежал за ним, на ходу возясь с застежкой кобуры. Они подбежали к темному входу. Лампочка на лестничной клетке не горела.

– Жди здесь и на окна посматривай, – тихо приказал он Колыванову, а сам стал осторожно подниматься по винтовой каменной лестнице. Большие мозаичные стекла почти не пропускали света. Юлий остановился и прислушался. Мертвая тишина словно замерла в предвкушении гулких, раздирающих барабанные перепонки выстрелов. Осторожно переставляя ноги, он поднялся на лестничную клетку второго этажа. Сверху раздался шорох, и через секунду показался Киреев с зажатым в руке пистолетом.

Дверь была приоткрыта. Юлий дернул ее на себя, и они ворвались в квартиру.

– Милиция! Всем лежать! – рявкнул Юлий, водя стволом из стороны в сторону. Через секунду он понял, что опоздал.

Сержант лежал на спине в коридоре, раскинув руки. Из перерезанного горла уже вытекла целая лужа крови. Юлий заглянул в туалет – пусто. Затем, прикрываемый Киреевым, влетел в комнату.

Гадалка так и осталась сидеть в кресле перед бубнящим телевизором. Голова свесилась набок, руки лежали на подлокотниках. Халат поменял свой цвет с синего на алый. Вытекшая из раны в середине груди кровь была использована в качестве краски для уже знакомой латинской надписи, гласившей, что «Справедливость восстановлена». Несмотря ни на что.

– На кухне никого! – в комнату вбежал Киреев и замер на пороге. – Твою мать…

– Где он? – тихо спросил Зацепин, не пряча пистолет, и тут же заорал: – Где Меджиславский?!

– Мимо меня он не поднимался…

Взгляд Юлия метался по комнате, но мест для укрытия не было.

– Не мог же он испариться!

Киреев потрогал окно.

– Заперто изнутри.

У Юлия потемнело в глазах. Как такое могло произойти? В критической ситуации тяжело разобраться на месте. Это потом будет осмотр места происшествия, акты экспертов и протоколы допросов, а сейчас… Творилась самая настоящая чертовщина! Не может человек исчезнуть без следа, даже лучший в мире фокусник не может! Но факт оставался фактом – в квартире, кроме двух трупов, никого не было.

– Как вам мой трюк?

Услышав голос Данилы, Юлий развернулся волчком на месте, вскидывая пистолет. Иллюзионист улыбнулся и показал пальцем на Зацепина:

– Через несколько минут я расскажу вам, как я это сделал.

По телевизору шла очередная передача Меджиславского.

– Немного практики, и вы тоже сможете это сделать.

Юлий едва сдержался, чтобы не выстрелить в экран. Вместо этого он дернул кабель, едва не вырвав из стены розетку. Экран погас.

В дверях появился Богдан. Увидев открывшуюся его взгляду картину, он прижал руки ко рту и бросился в ванную, откуда донеслись исторгающие содержимое желудка звуки.

Юлий опустился на стул, ноги дрожали.

– Вызывай бригаду, – чужим голосом сказал он, и Сергей молча кивнул головой.

– Вы понимаете, что произошло?! – покрывшийся от гнева красными пятнами подполковник орал так, что дрожали стекла. – Убит наш сотрудник! Как вы планировали операцию?!

Зацепин понял, кто окажется крайним.

– Как вы упустили убийцу?!

– Мы зашли в подъезд сразу за Меджиславским. Из дома никто не выходил. Выход на чердак контролировал Киреев, окна в квартире закрыты изнутри… Меджиславский исчез.